«Встану я, раба Божия, не благословясь, пойду, не перекрестясь, из дверей не дверьми, из ворот не воротами, собачьими тропами, подвальными бревнами, выйду я в чистое поле. В чистом поле черное-черное море. В черном море черный плот. На плоте сидит черт с чертихой. Вместе горбами посажены, руки и ноги узлами завязаны. Они дерутся, царапаются, до кровавых ран убиваются. Настрету не встречаются. Так же бы раб Божий с рабой Божьей дралися и царапалися и до кровавых ран убивалися и настрету не стретялися. И казалася бы ему она хуже собачьего г…а. Аминь.»

«Встану, не благословлясь, пойду, не перекрестясь,
Не в чистое поле, а в синее море.
В синем море плот – не тонет, не плывет.
На плоту кот и собака сидят,
Друг на друга от злобы не глядят.
Горбами посажены, узлами завязаны.
Друг друга ненавидят – ни днем, ни при Луне,
Ни в радости, ни в беде видеть друг друга не хотят,
Злобными глазами глядят.
Так бы и раб Божий (имя) с рабой Божией (имя)
Цапались, дрались, никогда бы вместе не ужились.
Будьте, мои слова, крепки, лепки, прилиписты.
На ныне, на вечно, на бесконечно.
Ныне и присно и во веки веков. Аминь.»

«Встану, не благословясь, пойду, не перекрестясь, не в чистое поле, а в синее море. В синем море есть нова байна, в этой новой байне сидит черт с чертицей, дерутся, щипаются, чертовой кровью омываются. Так же раб Божий Николай с рабой Божьей Марьей дерется, щипается, ейной кровью умывается. Не во имя Отца, не Сына, не Святого Духа. Да будет так!»

Читать на соль или еду.