Танатофобия, или боязнь смерти в дословном переводе, в той или иной мере присуща почти всем людям на Земле, однако в психологии танатофобией называют не бытовой, а патологический страх смерти, панический ужас, занимающий мысли индивидуума почти круглосуточно. Я же сегодня хочу расширить понятие именно до буквального перевода и поговорить о том, что нам всем дает страх смерти и что он отнимает.

В отличие от множества других фобий, так или иначе проявляющихся у людей, например, боязни открытых пространств, танатофобия — страх вполне обоснованный: избежать смерти, насколько мне известно, еще никому не удалось, и никто пока не вернулся с того света с тем, чтобы успокоить всех нас рассказом о том, что ждет всех за этой чертой.
Человек начинает бояться смерти как только вообще узнает о ней. Как только родители объясняют ребенку, что такое смерть, и то, что все рано или поздно умрут — истерика обеспечена. Но ребенок растет, и новая информация, переживания, знания отодвигают страх смерти на второй, а то и на третий план. Да и на самом деле, если разобраться, ребенка окружает не так уж много смертей.

Ситуация резко меняется в подростковом возрасте. Уже не ребенок, но стоящий на границе детства и взрослой жизни человек задумывается о смысле жизни и своей роли в ней и даже иногда впадает в состояние экзистенциального кризиса. Осознание бессмысленности собственной жизни вкупе с юношеским максимализмом возвращают тему смерти в сознании подростка на первый план, у многих в той или иной степени появляются суицидальные мысли. Собственный страх проецируется во вне, и тинейджер начинает интересоваться темой смерти в искусстве, музыке, компьютерных играх. А попадая в среду себе подобных — примыкает к очередному субкультурному течению, так или иначе обыгрывающему тему смерти: панки, готы, эмо и прочие.

Взрослея, большинство людей снова забывают о смерти на какой-то период времени, а субкультура и нонконформизм уступают место мыслям о том, как закончить институт, найти работу, купить машину, снять телочку и так далее. Но все в природе развивается волнообразно, и через некоторое время смерть снова напоминает о себе. Чем старше становится человек, тем больше его знакомых, родственников, кумиров и врагов умирают за год, несколько нивелируя значимость смерти самой по себе, снижая страх.

А потом наступает кризис среднего возраста. Возраст на то и средний, чтобы задуматься о том, что как минимум половина жизни уже прожита, а то, о чем мечталось, так и не сбылось, да и вряд ли уже сбудется. Человек понимает, что движение вверх, к развитию, должно уступить движению вниз, что водораздел горного хребта уже пройден, и остается только медленно спускаться в пропасть. Кто-то смиряется с этим, а кто-то пытается доказать себе и окружающим, что вот он-то никогда, вот он-то сможет до 100 лет… Так что, во многом «седина в бороду — бес в ребро» — прямое следствие танатофобии.

Вообще, любой страх человеческое сознание склонно обыгрывать несколькими способами, основные из которых — отрицание и приближение. То есть, боясь смерти можно или отрицать саму по себе смерть (думать что проживешь вечно), или тем или иным способом ее приближать, чтобы рассмотрев ее вблизи наконец перестать бояться (готы, например, на кладбищах в черных одеяниях портвейн пьют).

С этой точки зрения, поставив танатофобию во главу угла (да простит меня Сигизмунд Шломо Фрейд), стоит признать, что многие бессмысленные на первый взгляд действия обретают смысл. Вот, например, прыжок с парашютом. Если вы не десантник и не занимаетесь этими прыжками с детства в секции (о таких детях разговор отдельный) и вдруг решили совершить прыжок — уж не страх ли смерти, не желание ли заглянуть ей в глаза движет вами? Не играет ли танатофобия значительную роль в жизни человека, впервые пробующего героин? Даже курение обычных сигарет есть медленное самоубийство, заигрывание со смертью, ведь физиологической зависимости по последним исследованиям от сигарет не бывает.

Как же могли мировые религии обойти тему смерти? Да они практически целиком на танатофобии и стоят! Но если подростки-готы и парашютисты пытаются приблизиться к смерти (говорят, в школах и вузах сейчас есть модное развлечение — собачий кайф, — это когда ребенка душат его же друзья до момента потери сознания), то мировые религии идут по другому пути, пути отрицания смерти. Вечная жизнь бессмертной души, реинкарнация, слияние с абсолютом — чего только ни придумали, чтобы привлечь адептов…

В результате действий религиозных проповедников одна фобия, врожденная, неотъемлимая часть человеческого существа частично (а в терминальных стадиях и полностью) подменяется другой. Смерти ты уже не боишься, ты теперь боишься Жизни: боишься возжелать жену соседа своего, потому что не хочешь гореть в геенне огненной до страшного суда, боишься попробовать гамбургер в макдональдсе, потому что потом не отмоешь карму и родишься каким-нибудь крокодилом. Все равно что лечить табакокурение героиноширянием, честное слово!

Не так давно русский психолог Баскаков придумал интересную штуку — танатотерапию. Как ответвление классической телесно-ориентированной терапии, это направление изначально работало со страхом смерти безнадежных больных и их родственников, но вскоре перешло к решению и других проблем через частичную имитацию смерти клиента. Что-то вроде Шавасаны в йоге, только со свойственными «телеске» метафизическими заморочками. Так или иначе, конечная цель — привить клиенту культуру правильного умирания, что бы это ни означало.

Давайте вспомним, через какие стадии проходит умирающий человек по мнению психолога Элизабет Кюблер-Росс:

1. Отрицание. Больной не может поверить, что это действительно с ним случилось.
1. Гнев. Возмущение работой врачей, ненависть к здоровым людям.
3. Торги. Попытка заключить сделку с судьбой. Больные загадывают, допустим, что они поправятся если монетка упадет орлом.
4. Депрессия. Отчаяние и ужас, потеря интереса к жизни.
5. Принятие. «Я прожил интересную и насыщенную жизнь. Теперь я могу умереть».

Говорят, что последнюю, пятую стадию не переживают и 2% людей, а процентов 20 не доходят и до второй. Религия, соответственно, предлагает остановиться как раз на первой стадии — смерти нет, чего ее бояться, а психологи-танатотерапевты помогают клиенту сделать пятый шаг, принять смерть такой, как она есть, начать думать не о том, что все умрут, а о том, что до смерти есть еще и жизнь.

И позиция последних лично мне ближе, чем первых.

Конечно, каждый сам для себя делает выбор, чем заниматься в жизни: жить в свое удовольствие или ограничивать себя во всем в страхе смерти.

С другой стороны, я твердо убежден в том, что жизнь сама по себе должна приносить радость, и только радость и счастье есть единственные истинные ценности человеческого бытия. И коль скоро кому-то в радость представлять себя в будущем не в могиле, а в райских кущах и на адовых сковородках — пусть им по вере и воздастся. Но ведь огромному числу людей такой метод борьбы с танатофобией никакой пользы не приносит, никакой радости, а напротив, мешает достижению личного счастья. Вместо того, чтобы радоваться жизни, повышать качество и ценность собственной жизни, они стремятся бороться с неизбежным, выстраивая перед собой все новые и новые ветряные мельницы, убеждая окружающих в том, что жить счастливым — греховно, и «…Папенька говорит, что одни радости вкушать недостойно…» — как говорила героиня фильма Формула Любви. «Да пропади он пропадом, ваш папенька, с советами своими!» — вторю я герою того же фильма! Живите счастливо, используйте каждую секунду своей жизни для радости. Радуйтесь сами и радуйте других, живите так, чтобы на смертном одре вы могли с полной откровенностью сказать: «Я прожил интересную, насыщенную и счастливую жизнь. Теперь я могу умереть».

Автор: Алексей Дмитриев https://vk.com/alexeidmitriev