Статьи | Школа Магии и колдовства

Категория: Статьи

ДВИЖЕНИЕ — ОСНОВА МАГИИ

 

Есть важный момент, которым пренебрегают те люди, которые хотят начать свою жизнь здесь и сейчас. Если его охарактеризовать понятным современному человеку словосочетанием, то имя ему — «Сидение на заднице». Можно бесконечное число человеко-часов потратить на прочтение какой-либо литературы, но если при этом не практиковать ничего, то результата не будет. Есть внушительная категория людей, которые прочитали колоссальное количество духовно-эзотерической литературы, заполнили свои книжные стеллажи и amazon kindle томами Ошо, Махариши, Кроули и трактатов о герметизме, но при этом не сделали никакого, самого примитивного, упражнения из этой массы букв, пробелов и абзацев. Чаще всего, такие люди любят субъективно оценивать качество какого-либо учения, но при этом ничего в их жизни ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не меняется. Все те же проблемы, страхи и неуверенность в завтра. Копни поглубже любого эзотерика и в 99% случаев он сразу сядет в лужу, если напомнить ему о окружающей его объективной действительности.

Я привел, в качестве примера, четырех авторов: Кроули, Махариши, Ошо и коллективный продукт, часто подписываемый именем Гермеса. У каждого из них есть, помимо увлекательной и красочной теоретической болтовни или даже философии мира, определенный набор практик. Даже у известного балабола Раджниша-Ошо, есть своя, хоть и простенькая, но действенная практика, однако большинству нравится только авторский стиль высмеивания всего и всея, что является лишь пищей ума, точнее отравой, поскольку без действий это только веселый смехуечек. Медитация Махариши настолько простая и действенная вещь, что для практики даже не нужно поднимать задницу со стула, но и этого мало для любителей словесной и интеллектуальной мастурбации. Интересно читать тома Алистера Кроули, кичиться при этом знаниями ступеней ОТО, но ничего из этого не практиковать. Забавно, до дебильного, употреблять принципы подобия макрокосма и микрокосма из «Изумрудной Скрижали» Гермеса или витийствовать о «Поймандере» и «Асклепии», но не проводить ни одного планетарного ритуала. Так же смешно, продолжая список, знать всю демонологию Гоэтии, отличать Печати Сатурна от Квадрата Венеры, знать разницу между «Гримуаром папы Гонория» и «Арс Паулина», но ничего не делать, поскольку «там все сложно». Я не понимаю для кого издаются переводы материалов «Золотой Зари», которые все равно никто не будет практиковать.

Основным нюансом здесь являются даже не те бесконечные понты, которые можно колотить перед малообразованными людьми (им, скажу по секрету, на это похер), а в том, что человек создает себе ложную уверенность в том, что он что-то из себя представляет, что он «развивается», «мудреет», «не такой как все». На самом же деле он просто все более и более погружается в отрыв от реального мира в мир иллюзий собственной значимости, хотя любой человек, который попрактиковал ХОТЯ БЫ ОДИН РАЗ по тому же Ошо или, тем более, герметической магии, имеет больше прав называть себя знатоком, чем книжный червь-буквоед.

Настоящая магия раскрывается в движении. Можно прочитать огромный пласт заговоров и ритуалов в Интернете (да, хоть на моем же сайте! Они не секретны) или книгах и сказать, что они нерабочие, ложные, кривые, сидя перед мониторами или шурша страницами, теряя остатки зрения. Я, разумеется, могу только подтвердить: «Да, они нерабочие, ложные и кривые, НО ТОЛЬКО ДЛЯ ВАС». Для любого человека, который имеет, А — Целеустремленность и Намерение, и, Б — Движение к своей Цели ДОСТИГНЕТ ЛЮБЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ С ЛЮБОЙ ТЕХНИКОЙ. Потому что только в процессе Действия (не люблю я слово «работа») любая практика становится живой, только в момент ритуала человек понимает его нюнсы, скрытые смыслы и подводные камни, только действуя он сможет адаптировать все под свой собственный личностный шаблон.

Маг это не тот кто копирует, а тот кто действует, получает опыт, делает выводы и приходит к конечному пониманию ВСЕГО И ВСЕЯ. Сидя на жопе, до богов не достучаться.

Следует понимать, что «сидение на заднице» не всегда банальное физическое явление. Работать и практиковать можно и «в голове», тем более у гомо сапиенса это основной мыслительный орган (хоть и у малой части представителей вида), но чтобы что-то прорабатывать, нужно это ДЕЛАТЬ.

Когда я говорю человеку НЕ ДЕПРЕССИРОВАТЬ, то его первый шаг должен быть умственного характера, то есть ПЕРЕСТАТЬ ДЕЛАТЬ ЭТУ ХЕРНЮ. Совершенно неважно, как он будет заниматься решением этой задачи, заставит себя интеллектуально или пойдет погулять в парке, важно, чтобы он предпринял действие.

ЛЮБАЯ МАГИЯ СТРОИТСЯ НА ДЕЙСТВИИ, А НЕ НА ПСЕВДОИНТЕЛЛЕКТУЛЬНОМ ПЕРЕЖЕВЫВАНИИ.


Мысли о языческих богах, их соответствиях Планетам и о древнерусских колдовских книгах.

Основным отличием русской магической традиции от западной, пожалуй, является  практически полное игнорирование астрологии. Связано это с вековыми преследованиями т.н. звездочетов церковными и зависящими от них мирскими властями. Несмотря на это, в бездну нашей бескрайней территории просачивались определенные знания, которые причудливым образом трансформировались в некие новые, мало на что похожие формы, смешиваясь с первичным шаманизмом, язычеством и христианскими представлениями о мироустройстве.
Пожалуй, основным представлением, укоренившимся в поздней русской традиции, было представление о влиянии разных фаз Луны на результативность магического действия. Выбор пал на это светило, поскольку за ним легче всего наблюдать человеку, не сведущему в сложных хитросплетениях небесной механики, не имеющего под рукой астролябии или обсерватории. Луна – над головой!
Несмотря на это, что вместе с византийской принцессой, вышедшей замуж за Ивана III, в Московское государство прибыла ее огромная свита с библиотеками и умными людьми, сведущими в тогдашних научных, а значит и в магических, знаниях. К сожалению, из того периода, сохранилось крайне мало переводных «отреченных» книг, вроде «Рафли», «Громник», «Трепетник» — большая же часть сгорела в пожарищах городов в Смутное Время и в кострах церковников вместе с  гуслями и гудками скоморохов. Но несмотря на эти досадные факты, что-то смогло просочиться в относительно цивилизованные городские слои населения, обладающие грамотностью. Деревенская же магия продолжала быть сугубо прикладной, аграрной и бытовой с более архаичными коренными технологиями построения обрядов и заговоров.
В своей предыдущей книге, «Записках о Русской Магии», я описал свои представления о связи первобытных славянских богов с персонажами русских заговоров – сейчас же попробую связать их уже с Семью Древними Планетами, с Септенером халдейского ряда. Это необходимо для того, чтобы более широко и всеобъемлюще осознать всю глубину русской традиции колдовства, которая, несмотря на отрыв от общеевропейского вектора развития духовных представлений, смогла развиваться особым путем, самостоятельно сонастраиваясь с Божественными Эманациями.
Первым делом нужно понимать, что изначальная славянская и финская культурная модель была исключительно сельской, живущей в природе (При Роде), а города выполняли исключительно функции торговых факторий, куда и через которые переправлялись товары из Скандинавии, Германии, Халифата и Восточной Римской Империи. Финский Волжский Торговый и славянский путь «Из Варяг в Греки» были теми метафизическими транспортными артериями, по которым разносились не только височные кольца, гривны и арабские дирхемы, но и знания о «городской» цивилизованной магии. Христианство, к примеру, пришло на Русь аналогичным образом. Сама же первичная система понимания Вселенной у наших предков была крайне проста.
Крайне сложно выстраивать структурированную систему старорусской мифологии по тем источникам, которые нам известны. Во-первых, о чем часто забывают современные неоязычники, киевский пантеон князя Владимира включал в себя не только славянских богов, но и идолов других народов. В качестве примера мы можем вспомнить Хорса с его очевидным иранским (точнее сарматским) происхождением. Во-вторых, в виду отсутствия письменности и дорог верования в большинство богов были не всеобщими, а узколокальными, племенными или региональными, и не были распространены на всю огромную территорию Руси.  Поэтому нельзя говорить, к примеру, что Макошь есть супруга Перуна, на основании большинства исторических домыслов, но некоторые эзотерические выводы сделать вполне возможно.
Очевидно, что Перун это бог-громовержец, который соответствует разным проявлениям Юпитера – Тору, Доннару, Зевсу, Индре, народно-христианскому Илье Пророку.  Макошь  (позже известная как святая Параскева Пятница) это, очевидно, Венера, связанная с пятым днем недели. Но не все так просто. Дело в том, что Перун у славян, ввиду варяжского влияния, атрибутировался еще и как бог войны, то есть был определенной ипостасью Марса, а Макошь, с ее защитой беременных, прядением судьбы и ткачеством была явно лунной богиней, вроде греческой Деметры или римской Весты.  Это связано с тем, что бог-покровитель мыслился и как бог-защитник, что в условиях бытующих тогда взаимоотношений, понималось, как Воин, а богиня Любви могла существовать только в рамках семейного быта, ячейки социума необходимой для выживания в холодном мире лесов и болот. В отличие от Вавилона, с его храмовой проституцией во имя Иштар, сексуальная энергия прорывалась на свободу только во время Русалий, да и то не у всех племен.
Стрибог — «бог непогоды» — размещенный тем же Владимиром в его пантеоне, малопонятен современному человеку, которые не видит его важности для жителя средней полосы X века. В эпоху отсутствия центрального отопления, электричества и мембранных тканей холод, буря или наводнение могли оставить без пропитания целые роды, обрекая их на вымирание. Конечно, это Сатурн, который ограничивает людей, загоняя их в теплые жилища: сейчас в квартиры, тогда в землянки и избы. Стрибог, извините за тавтологию, бог Поля Чистого, сакрального места русских заговоров, открытого всем ветрам, дождям и снегопадам.  Неудивительно, что его идол был размещен в Киеве. В последующем, его функции перешли к разным православным святым, один из которых это св. Касьян с его крайне несчастливым днем двадцать девятого февраля и опасным для маловерного характером.
Если же мы будем говорить о Солнце, то его, якобы, атрибутируют сразу два божества: Даждьбог и Хорс, что весьма странно. С одной стороны можно сказать, что первый есть аналог Аполлона, а второй греческого же Гелиоса, но не все так просто. Дело в том, что Хорс, согласно историкам и лингвистам, позаимствован у кочевых ираноязычных народов, либо у хазар, а, по моему мнению, он фонетически очень близок к греческой транскрипции египетского солярного божества Гора. Вполне возможно, что некого славянского идола греческие же христианские проповедники называли именем исторически знакомого им Хоруса. Тем более, Хорс упоминается в поучениях против язычества у славян через запятую с Аполлоном одновременно с берегинями и Перуном. Дажьбог, вероятнее всего, означает именно подателя благ, либо пожелание «дай бог!». Тут он крайне близок представлению римлян и герметиков о Юпитере.
Напрашивается вывод, что бог, который олицетворял дневное светило, так и назывался – Солнце!  Греки называли его точно так же — Гелиос (Helios), а римляне Соль (Solis), что переводится как Солнце. Не говорим же мы сейчас: «Дажьбог взошел», что было бы уместным, в случае, если бы таковое было на самом деле. Лексическая память в народе очень крепка! Другой вариант, что вышеперечисленные славянские боги —  это сакральные имена одного и того Бога.
Основным итогом может быть следующее утверждение, что боги пантеона князя Владимира:
А. Не были общеславянскими. Они были самого разного этно-религиозного происхождения.
Б. Их невозможно с точностью отождествить с какими-либо римскими или греческими «эллинскими» богами. Единственное, что можно допустить, так это то, что некоторые мифологические аспекты и атрибуты славянских кумиров все же могли быть с ними частично связаны.
В. Не существует никакой точной характеристики славянских богов, кроме фрагментарных описаний, которые были записаны исключительно христианскими авторами. Само собой разумеется, что они не были заинтересованы в точной передаче имеющейся у них информации.
По этим причинам, к времени Ивана Грозного, когда уже была создана либо своя, либо появилась переводная оккультная литература, ни один из языческих богов Древней Руси не дожил в человеческой памяти. Их место заняли те же античные «Кроны», «Зевесы» и «Ермесы» для которых уже была выстроена готовая система соответствий, с которой можно было работать. В деревнях же и глухих городах царили новые боги, вроде Ярилы и Костромы, природные духи, бесы и весь сонм христианских святых, из плавильного котла которых и вышла русская колдовская традиция.


Кереметь-святилище волжских язычников

Как выглядели языческие храмы восточных славян нам не ведомо, а вот как выглядят святилища у волжских народов, вы узнаете из нашего журнала.
Мордовское капище именуется Кереметь или Моляна, а чувашское также или Ирзям. Так как по своей сути они очень близки, то эти наименования будем использовать, как синонимы. Располагались они (а кое-где располагаются и ныне) в глухих лесах, подальше от поселения. Изначально это было связано с особой любовью мордвы и чувашей к лесам, наличию в дохристианские времена священных рощ и источников. Со временем рощи были вырублены, а родники засыпаны или объявлены святыми. Однако сохранились чудотворные деревья, пользующиеся небывалой славой среди местного населения, в частности в Пензенской области и севере Самарской. Притом не только среди волжских народов, но и пришлых русских.
Итак, Кереметь представляет собой четырехугольную площадку, огороженную забором (частоколом или тыном) с тремя воротами: восточными, западными и северными. В западные ворота проводят жертвенных животных, западные являются проходом для единоверцев, а северные же служат для проноса на капище воды. Внутри моляны, ближе к воротам в восточной части, находится три столба, к которым привязывают жертвенный скот. К первому лошадь, ко второму быка, к третьему овцу или барана. Якобы эти столбы назывались тиржигать, но мы не уверены. При западных воротах, так же с внутренней стороны, находятся столбы Юба, при которых скот закалывают в жертву богам. Посередине же капища стоит Калда, большой котел в котором варят мясо жертвенных животных, которое верующие потом едят сидя за специальным столом именуемым Хума. Идолов нет, вместо них на территории моляны сохраняются крупные деревья, которые не вырубаются при постройке, а наоборот почитаются и оберегаются. Особенно любимы береза, липа и дуб. Рядом должен быть родник (лисьма) или колодец.
Как же проходит богослужение в Керемети? В пятницу, прихожане моются в банях, надевают чистую одежду и идут в лес. Этот день считается святым и торжественным, с собою ведут жертвенное животное, которое закалывается в западной части капища и варится в котле. Этот ритуал проводит Емзя, жрец или волхв. Ныне это слово малоиспользуемое, называют преимущественно колдуном или Старшим. Затем делят мясо поровну между прихожанами и раскладывают на столе. Перед этим жрец и все язычники читают стоя молитву.
Чувашская молитва: «Сирхах Тора амбара миндяк, уидар Баре, Акныты-рам Бар, Блихиран Бир, Ачаран почаран Бар, миндя килярам унда Бар, монда скирдя Бар, Аминь»,
Эрзянская молитва: «Трязя Видя шкабас микет чачез иора калдас живота, Куц семья, Шумара уляза мир ингалканю монь мигак статря мяст, Аминь»
Затем, встав на колени, делают три поклона и приступают к трапезе.
После нее читаются молитвы: «Кебеди Валюги каубавас тряда, винда шибавас кубавас» и «Кебе ди Валюги шибавас тряда, ванда кубавас». После молений, собираются остатки жертвенной пищи, делится и разносится тем, кто по разным причинам не смог посетить моляну на праздник. Проводится этот обряд во время неурожая, войн или для благосклонности богов, а также на ноябрьский праздник Цугуй, летнее и зимнее солнцестояние.
Вот мы и рассказали об устройстве языческого храма. Откуда у нас эти знания? Во-первых, от наших предков, крещеных в девятнадцатом век. Во-вторых, от живых язычников деревень Ерилкино, Бирполяны и Чувашского Байтугана. В-третьих, спасибо нашим глазам, которые помогли найти нам полусгнившие остатки мордовской керемети и действующее чувашское капище чан чавашей в Тарханском Лесу. И чертвертое — хорошие старые книги. Вы можете использовать описание этого обряда для воссоздания языческого храма своего народа. У волжских народов и некоторых славянских племен они были идентичными.

Сергей Белоконь, 2007


Обряды деревенской магии: животноводство

Г. П. Дурасов «ОБРЯДЫ, СВЯЗАННЫЕ С ДОМАШНИМ СКОТОВОДСТВОМ, НА КАРГОПОЛЬЕ В КОНЦЕ XIX—НАЧАЛЕ XX в».

Обряды, связанные с обиходом домашнего скота, были широко распространены в российской деревне, но наиболее характерны для Русского Севера и Сибири. Они представляют собой комплекс заговоров и магических действий с целью уберечь от гибели домашний скот. В наше время во многих местностях Архангельской области обряды эти почти бесследно исчезли, и немногие из местных жителей помнят лишь отдельные заговоры и обрядовые действия.

Мы попытались свести воедино известные ранее и собранные нами в Каргопольском районе Архангельской области (бывшем уезде Олонецкой губернии) сведения об обрядах севернорусской деревни, связанных с домашним скотом и о ритуале пастушьих «отпусков».

Корову в русской деревне почитали кормилицей крестьянской семьи, а молоко и молочные продукты играли немаловажную роль в рационе питания Так, на основании массовых данных подворной переписи 1901—1902 гг., проводившейся в Олонецкой губернии, из продуктов животноводства на долю молочных приходилось 55,4 %. Коровий навоз был лучшим удобрением для хлебной нивы. В начале XX в. в каргопольских деревнях с малоплодородной почвой для накопления навоза в одном крестьянском хозяйстве держали до 20 коров. Таким образом, понятие о хлебе, основном продукте питания в севернорусской деревне, тесным образом связывалось с коровой.

В надежде оберечь свой скот от падежа и лесного зверя, обеспечить его нормальный приплод и устойчивые удои каргопольские крестьяне соблюдали множество обрядов. За день до первого выгона скота деревенский пастух обходил все дворы. Без предупреждения хозяев он шел в хлев и «брал шерстку от коровушек» — выщипывал у каждого животного по нескольку волосков. Потом в общий куль ему всыпали совочек муки. Обойдя так всю деревню, он пек из собранной муки каравай и запекал в него собранную шерсть.

Каждый хозяин накануне первого выгона скота — «сгона» набирал в лесу муравьев, обходил с ними двор и рассыпал их затем на петли ворот, чтобы и скотина так же дружно, как и муравьи, собиралась вместе и не терялась. Хозяйка же плела из трех льняных ниток пояс, нашептывая: «Как этот плетешок плетется, так милая скотинка плетись на свой двор из следа в след, из шага в шаг. Нигде не заблуждайся, ни в темных лесах, ни в зеленых лугах, ни в чистых полях, ни в быстрых реках. Кругом пастыря толпились, нигде не заблудились. . .».

«Плетешок» этот она опоясывала вокруг себя и не снимала день и ночь. А перед самым выгоном скота зарывала его у самого порога двора так, чтобы корова «не уволокла ногами», при этом произнося слова: «Коль крепко и плотно пояс вокруг меня держался, так крепко Пеструнюшка круг двора держись и своей большушки-матушки». Считалось, что этот пояс может оградить животных от всяких бед, заставит их держаться своего двора, и весь сезон они будут здоровы и их не тронет зверь.

В день сгона доставали с божницы специально испеченный за три дня до Пасхи, в «Великий» или «Чистый четверг», кислый ячменный хлеб — «четверговый житник». Крошили его на кусочки, складывали в решето, вставляли туда солонку, брали зажженную свечку, икону и со всем этим обходили вокруг скота, стоявшего во дворе. А затем хлеб скармливали животным. В ряде деревень этим хлебом, подсоленным «четверговой солью», кормили скот с печной заслонки со словами: «Как заслонка от пода не отстает, так бы и моя христова скотинушка не отставала бы от моего двора; ходила б в темных лесах, в зеленых лугах, а моего дома не забывала бы. . .». Иные хозяйки кормили корову из своего подола, а остатки бросали в навоз, говоря вслед корове, что делают это для того, чтобы корова ходила домой и родила так же хорошо, как родит жито, из которого выпечен скормленный ей хлеб. Таким образом, этот обрядовый хлеб должен был дать скоту силу, здоровье и обеспечить приплод.

Очевидно, что подражательная магия, связанная с крупным рогатым скотом, занимает в каргопольских обрядах основное место. Икону, с которой обходили животных, вешали над воротами двора, а затем выгоняли коров на волю. Некоторые из хозяев, выгоняя в первый раз в году крупный рогатый скот, ставили на лбу животных «отметину — марали смолой пятно». А в селе Архангело в день сгона произносили следующий заговор: «Встану перекрестясь, выйду благословясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле — широкое раздолье. В чистом поле есть дуб, в этом дубу пресвятая Богородица со всею небесною силой. Я этой пресвятой Богородице помолюся и попрошу: спаси мою милую скотинку, крестьянскую животинку на сие лето господне. Аминь» Или обращались к корове просто с напутствием: «Ходи, бог с тобой, Пеструнюшка, кормись, да домой торопись. Вперед коров не бегай, а позади не отставай».

«Сгон» назначался, как правило, на «легкий день». Самыми удачными считали воскресенье, субботу и четверг. Если же устроить «сгон» в пятницу, как полагали, зверь обязательно «задавит» какую-нибудь корову. (На Егорьев же день первый выгон скота был лишь ритуальным, но не общим сгоном скота и передачей животных пастухам). И почти всюду день «сгона» в каргопольских деревнях становился ярким и надолго запоминающимся праздником. Так, в бывшей Ошевенской волости на «сгон» шли всей семьей. Мужчины вели коров за «вязки», все остальные домочадцы следовали за ними с веточками освященной вербы и можжевельника. Самыми нарядными в тот день были молодухи — женщины, жившие в замужестве первый год до рождения ребенка. Они надевали на себя, одна на другую, по нескольку одежд, так как, по представлению местных жителей, чем богаче была разодета молодуха в день «сгона», тем больше молока в этот год должны были доить коровы. Так вели коров до загона, где снимали с их шеи «вязки», давали пастуху обязательно два яйца, а кто и молоко, масло, хлеб, надеясь, что тот будет внимателен к их коровам. Затем молодуха передавала ему животное: «Вот тебе, пастушок, коровушка добра, здорова. Попой, покорми и меня утром побуди». По одной коров запускали в загон. Возвращаясь домой, кидали с моста в реку свои «вербушки», прося при этом: «Речка ты, речка, на мои вечки дай молочка до подойничка». С пустыми руками после «сгона» заходить в дом не полагалось. Каждый заносил два-три полена дров и, не раздеваясь, шел за водой, так как накануне нанашивать ее не полагалось во избежание плохих надоев молока.

Главная же роль в день первого выгона принадлежала пастуху. Стада были большими, нередко до сотни голов крупного рогатого скота. Одним из главных условий, которые крестьяне предъявляли пастуху при найме, было обладание особым заговором, который, как верили, должен был оберечь скот от падежа и лесного зверя. Назывался этот заговор в Каргополье — «отпуском», который пастухи покупали друг у друга. В последней четверти XIX в. стоил такой «отпуск» от рубля и до пяти рублей (о живучести этого обычая говорит то, что даже и в наши дни, в неурожайный 1948 год, такой «отпуск» стоил два пуда пшеницы).

Большинство пастушьих «отпусков» представляют собой яркие образцы фольклора. Как правило, они состоят из трех частей: основной — заговора и вспомогательных — «правила» и «запретов». Сам же заговор состоит из нескольких частей и начинается с зачина: «Встану я, Раб божий, благословясь, пойду, перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота. Выйду на белый свет, встану на восток лицом, на запад хребтом. . .». Далее следует обращение к «силам небесным» с просьбой оберечь стадо от всякой беды и злого человека. А для этого пастух просит возвести вокруг своего стада неприступную и в то же время незримую «стену булатную до самых небес и в глубину бездонную, вокруг. . . вал земляной, а кругом. . . реку огненную». Запоры у этой «крепости» должны быть «с огнем и пламенем, и с непроходимыми искрами». Замкнуть же их «златыми ключами» и положить ключи «в свою ризу, в правую пазуху» пастух просит самого Христа. По словам других заговоров, собранных нами, ключи эти должны храниться под камнем алатырем, либо быть брошенными в «черное море, синий океан», чтобы их там «проглатила великая рыба — щука» и с ними опустилась в пучину морскую «под бел камень латырь». Диким же зверям пастух приказывает уйти из тех мест, где паслись его «коровушки». Сами же коровы должны были крепко привязываться к своему «пастырю», держаться всегда вместе, не оставаться ночевать в лесу и по первому зову собираться около своего пастуха.

В текстах каргопольских «отпусков» порой отчетливо видится и образ природы Севера: «. . .как стекаются реки к океану со всего свету от толкучих гор и дремучих лесов, со мхов и болот из рек и озер, и из ручьев, из паточин, из черных грязей, из кипучих ключей из зеленых дубрав, из пахомых земель и сенных покосов, и таковы мой скот — крестьянский живот выходил бы и выбегал на закате солнца на мой глас и золотую трубу. . .».

Заканчиваются «отпуски» словами о крепости совершенного заговора, нарушить который невозможно никому. Пояснения, содержащиеся в
«правиле» были и совсем короткими, рассчитанными на опытного пастуха, и пространными. Исполнять же все им предписанное необходимо было втайне от посторонних. Перед тем, как впускать скот в загон, следовало взять замок, привязать к нему нитку. Сам замок — положить под жердь «завора», открывающую вход в загон, нитку же растянуть так, чтобы все стадо прошло над ней. Затем перед образом Николы возжечь «христову свечу», горевшую на пасхальной заутрене, встать перед иконой лицом на восток и трижды читать заговор, причем каждый раз после чтения обойти вокруг стада. На нитке завязать три узла «против солнца», тем самым как бы связывая крепко-накрепко свою скотинку против злого зверя, злого человека и несчастного случая. И после этого закрытый на ключ замок вместе с ниткой бросить в воду.

«Наставления» других, более подробных «отпусков» уточняют, что прежде всего вокруг стада необходимо было очертить круг. Читая же текст, «пастырь» должен был стоять на «белом камне». Обход вокруг стада необходимо было совершать «по солнышку», волоча за собой связанные вместе нечищенную щуку, ключ, замок, «булатный нож» или обломок косы. Кроме того, из трети пасхальной свечи следовало сделать восковую чашечку, положить в нее шерстинки от каждой из коров и говорить в чашечку текст «отпуска», затем загнуть ее края и «схоронить» в тайное место, где не высыхает вода, со словами: «Как сей воск я. . . сохранил, и не опекает его красное солнышко, не светят на него частые звезды, не бьют буйные ветры. Так бы моего скота, крестьянского живота, моего стада коровья, разношерстного, в чистом поле, в темном лесе. . . не мог обозреть и осмотреть лютый зверь, медведь и серый волк, ни в дни, ни в ночь, ни в утри, ни в вечеру». Каравай же из собранной по деревне муки с запеченной в него шерстью пастух скармливает всем коровам стада.

Таким образом, одна из основных задач «отпуска», называемого в Каргополье еще и «коровьим обходом», состояла в замыкании стада в круг. Обряд этот, несомненно, был остатком древнейшего магического действия весенней скотоводческой обрядности.

Почти каждый из «отпусков» заканчивается «запретами», предписывав- шими, что не следовало делать пастуху: не есть черных ягод, не бить муравьев не «шевелить» муравейников, не разорять ульи, — т. е. не нарушать нормальной жизни леса и его обитателей. Пастуху запрещалось «ходить под замок», лазить через дыры в оградах, ходить босиком, быть неопрятным и немытым, «матерно» ругаться. Нельзя было и подавать кому-либо руки. Хозяйки же, выгонявшие своих коров, не должны были быть растрепанными и босыми, им запрещалось прикасаться к пастуху.

После прочтения рукопись «отпуска» хранили втайне, считая прикосновение к ней другого лица недопустимым, могущим повлечь за собой несчастье. Пастухи прятали в свой рожок, зашивали в одежду или головной убор, хранили в часовне, дома за иконой или в сундуке, а то и в лесу, вместе с шерстью животных. Иные же — за пазухой, вместе с третью пасхальной свечи и ключом от брошенного в воду замка и вынимали все это лишь на время, пока мылись в бане.

Если «благословенные отпуски», о которых мы говорили выше, были привычным явлением в каргопольской деревне, то «неблагословенные» или «страшные» окутаны покровом таинственности. Каргополы верили, что в этом случае «пастырь», якобы, вступал в соглашение с «нечистой силой» и его стадо все лето пас «хозяин леса», за что «брал» лучшую корову. Причем, ее он только давил, но не ел, и никто ее не ел. Даже кожи с той коровы не снимали, а полностью зарывали в землю. Про такого пастуха говорили, что он «знается с хозяином». В этом случае, в первый раз выгоняя коров на «поскотину», пастух трижды обходил стадо, говоря: «Батюшко-хозяюшко, пой и корми, и домой гони». «Страшной отпуск» требовал от пастуха почти аскетического образа жизни. Весь сезон он не должен был пить вина, стричься и бриться, ходить в гости и плясать, спорить и скандалить с кем-либо, спать с женой или встречаться с девушкой, если он был парнем. Нельзя было также бить землю кнутом, ловить рыбу, обрабатывать кожи. С одной же «вицей» — хлыстом ему полагалось пасти весь сезон.

Все эти запреты пастухи старались выполнять беспрекословно: «Не испор­тишь „отпуска» — зверю скотины не увидать, хотя и будет ходить рядом со стадом; испортишь отпуск — зверь одолеет». За нарушение запретов «хозяин леса» пастуху-ослушнику, якобы, вставлял в рукава кол, и тому с раздвинутыми в стороны руками трудно было двигаться в лесу.

Как же представляли себе каргопольские крестьяне этого повелителя леса, которому были подчинены все лесные звери? По рассказам, «батюшка лесной хозяин не порато большой, очи ясные, борода белая до колен. Левая пола кафтана повернута на левую сторону, кушак красный, а в руке — коклевка (палка, батог). Захохочет — елки гнутся до земли. Обращаться с какой-либо просьбой к нему надо было до трех раз. Как три раза не спросишь, захлещет до смерти». Он, будто бы, уводил в лес отданных неосторожным словом животных. Вот почему хозяева выгоняли скотину всегда с добрым напутствием, сказанным вслед животному. «Хозяин» помогал разыскивать пропавший в лесу скот. Иногда посредником между «лесным хозяином» и владельцем пропавшего животного был деревенский колдун или, как его еще называли, — «волшебный человек».

«Страшный отпуск» не обязательно было заключать пастуху непосред-венно с самим «хозяином», достаточно было сходить к «волшебному человеку», и тот давал «отпуск». В кусок рыболовной сети колдун клал принесенную от коров стада шерсть, читал заговор и завязывал сеть узлом. Необходимо было прогнать стадо через этот узелок в сторону «поскотины» и обратно, затем закопать узелок во влажную землю.

Сравнивая «благословенные» и «страшные» отпуски, нельзя не увидеть в них много общего: замыкание стада в магический круг, соединение вместе шерсти животных, завязывание узлов, хранение наговоренных вещей в воде или сырой земле; обособленное положение самого пастуха, связанного множеством сходных запретов. Все это говорит о генетическом родстве этих двух видов «отпусков», более архаичный из которых – «страшной».

В «благословенном» же отпуске легко различимы поздние христианские наслоения. Имевшие «благословенный», а более того – «страшной отпуск» пастухи уходили далеко от селений в лес в полной уверенности, что никакой беды с их стадом и с ними не может произойти. Иные даже оставляли скот в лесу без присмотра, а сами целый день могли проводить вдали от стада.
Из стада, которое так пасли, нельзя было продавать не только животных но даже шерсти с них (с овец). И так до тех пор, пока скот пасся в лесу.

Если все же какую-либо корову, по нужде, продавали, то в этом случае должны были сойтись «пастыри» и один из них сдать, а другой принять животное в свое стадо.

Когда же девушка выходила замуж в дальнее селение и в приданое получала корову, то пастухи в свое стадо ее не пускали и тогда корову оставляли в доме родителей молодухи до осени, когда деревенское стадо «заставляли» на зиму.

Не разрешалось и выпускать коров пастись без присмотра «пастыря». Как только он пригонял стадо в деревню, хозяева должны были загонять скот во двор. Пастуха, когда он приходил к сельским жителям на очередь, старались кормить как лучшего гостя. Хозяйки боялись что если угощение не понравится «пастырю», то он может отнять у коровы молоко. Многих из них считали «ведунами» и говорили, что они умеют ворожить.

Не менее интересны обряды и представления каргопольских крестьян, связанные с обиходом крупного рогатого скота. Так, когда купленное животное уводили со старого двора и вели лесом, то следом за ним трижды связывали ветки растущих по сторонам дороги деревьев, приговаривая: «Вперед тебе дороженька, назад дороги нет». Если же гнали корову полем, то за ней «закладывали три затвора», т. е. трижды проводили через ограды с теми же словами и закладывали каждый раз жерди. Придя к дому, хозяин трижды обводил животное вокруг себя «по солнышку», говоря: «В гостях гостила — домой пришла, плод и живот за собой привела. У старого хозяина двор сгорел, вода повысохла, трава покулила (повяла). У нового хозяина двор новый выстроен, трава шелковая, вода медовая. Напивайся, наедайся, жизнью наслаждайся». Затем из-под копыт брали горсть земли и бросали в корову через левое плечо. Прежде чем завести корову во двор, хозяйка заходила «у дворового места просить» — по очереди кланялась во все четыре угла, приговаривая: «Большачек-батюшка, большушка-матушка, малые детушки. Купили мы корову, милую, любимую Пеструнюшку. Нам люба, пусть и вам люба. Пойте, кормите и поберегите». В разных деревнях слова эти могли иметь свои отличия: «Хозяюшко-батюшко, хозяюшка-матушка. Примите живо­тинку на мягкую перинку. Пойте, кормите, любите, как я кормлю и люблю. Гладьте, к ночи местечко наладьте». Затем корову заводили и последний след от ее ноги бросали во двор, говоря: «Милый живот, твой след на дворе, и ты стой на дворе». Там ее трижды, «по солнышку», обводили вокруг столба, подпирающего перекрытие, что стояло посреди двора. (Если двор был небольшим и такого столба не было, то ограничивались испрашиванием места у «хозяина»). В хлеву корову полагалось ставить под матицу, а если матицы там не было, то вдоль настила перекрытия.

Хозяйки, доившие коров, предпочитали иметь именно «вересовые» подойники, которые парили тоже с вересом, считая, что слой сметаны на молоке в таком случае будет толще. Больше будет ее и тогда, если доить корову с кольцом на руке.

Много ли даст корова молока? — этот вопрос прежде всего волновал хозяек. Ответ они искали в традиционных приметах. Так, если Благовещенье (7 апреля нового стиля) приходилось на среду или пятницу, т.е. на постный день, тогда и молока должны они доить мало. Коль весенний снег стаивал без солнца, то, как считали, трава будет хорошей, и коровы должны давать много молока. Если первый теленок у коровы был бычок, то у нее со временем будет прибавляться молоко, если же — телочка, тогда удои не увеличатся. Существовал обычай, по которому, если корова давала мало молока, молодуха на утренней или вечерней заре шла, обязательно в нарядной одежде, на реку и там говорила: «Царь морской и царица морская! Пошлите удой Красунюшке не ради хитрости, не ради мудрости, ради великой божьей милости. Аминь». Зачерпывала воду, несла в хлев, обрызгивала корову и давала ей пить. Чтобы вылечить заболевшую корову, брали три угля и бросали в воду. Первый — от своей думы, второй — от людей, третий — от ветру. Слушали: который уголь зашипит, от той причины корова, как думали, занедужила. Затем этой водой сбрызгивали голову животного.

После отела, если корова съедала послед, 12 или 18 удоев ее молока считались не чистыми и в пищу не употреблялись. Если хозяйка успевала укараулить послед, она брала его в руки, обходила вокруг коровы «против солнышка». Затем опускала послед к ногам животного два раза, а затем ударяла им корове в лоб, говоря: «Матушка-Буренушка, как ты стоишь, так и стой. С ноги на ногу не переступай, хвостиком не маши, головушкой не верти. . .» Другие, обойдя с последом (его называли еще и «половиной») вокруг коровы, обтирали им животное, приговаривая: «Как половина лежит крепко, так и ты стой крепко» — и ставили корову на послед….

А для того, чтобы теленок не околел и оставался жить, у него срезали с хребта, лопаток, ушей и ног шерсть, затем выходили с шерстью на перекресток и бросали наотмашь через левое плечо со словами: «Сороки и вороны, вот вам от моего двора пестрака на обед, а не просите больше с моего двора во век». Молозиво, молоко только что отелившейся коровы, в Каргополье не ели и порой сдаивали его на навоз. Некоторые же поили им теленка, корову или других животных. Молоко же не ели от коровы до тех пор, пока ее не вымоют. Говорили, что до того «доят в поганое». В канун девятого дня брали кадку теплой воды, клали в нее четверговую (сломанную в «чистый четверг») вересинку, ножницы и мыли животное березовым веником (как «четверговая вересинка», так и березовый веник обладали очистительными свойствами). Затем обходили вокруг коровы с иконой, подстригали конец хвоста и клали шерсть за матицу, чтобы животное не лягалось. (Иногда в теплую воду опускали крест, что является более поздним элементом в обряде мытья коровы). После мытья в кринку из-под молока накладывали горячих углей, зажигали свечку и с этим обходили вокруг животного трижды, начиная от головы, и направо, т.е. «против солнышка». Затем отрезали кончик кисти хвоста и уже тогда доили «в чистое». Таким образом, соблюдая все эти обрядовые действия, каргополки надеялись сохранить здоровье как своих «коровушей», так и их приплода, получить большие удои и заставить животных смирно стоять во время доения.

В наши дни обрядовые пережитки и представления, связанные с домашним скотом и пастушьим промыслом, стремительно уходят в прошлое. Сегодня уже не все пожилые люди могут о них вспомнить, а число самих информаторов быстро сокращается….


Колдуньи Древней Греции

При слове магия древние греки определенно вспоминали  целый район на серверо-востоке Греции — Фессалию — родину могущественных колдуний.
Фессалийские колдуньи были настолько могущественны, что могли повелевать силами природы, а также приказывать богам! Согласно мифам, они могли вызывать бури, ураганы, гасить звезды и даже останавливать Солнце и Луну!
«Недаром носится молва,
Что фессалийские колдуньи
Сводили силой колдовства
Луну на землю в полнолунье»

Гете «Фауст»

Кроме этого, они могли прорицать, прибегая к некромантии, привораживать, а так же превращать человека в любое животное. Интересно, что люди предпочитали прибегать именно к их услугам, не к традиционным оракулам, так как бытовало мнение, что колдуньи более сильны в магии.

История фессалийских колдуний закончилась с приходом христианства. Но мифы о самых ярких представительницах известны и поныне.

Медея.
Самой яркой из фессалийских колдуний была Медея, известная по мифологическому циклу об Аргонавтах.
Медея была дочерью колхидского царя Ээта и океаниды Идии внучкой бога Гелиоса, племянницей Цирцеи (либо дочерью Ээта и Клитии ), волшебницей, а также жрицей (или даже дочерью ) Гекаты. Сам миф о плаванье за Золотым Руном довольно известен, поэтому стоит остановиться только на магических действиях Медеи. После того, как Медея полюбила Ясона, предводителя аргонавтов, она помогла ему завладеть волшебным руном, сделав мазь, которая дарит неуязвимость и усыпив дракона волшебным снадобьем.

Далее:
— Медея убивает и разрубает на куски собственного брата для того, чтобы помочь кораблю «Арго» сбежать от преследователей.
— Излечила одного из аргонавтов от смертельной раны.
— Предсказала кормчему «Арго» власть над Ливией — предсказание сбылось.
— Научила население Италии — марсов  —  заклинаниям от змей.
— Свела колдовством с ума великана Талоса, что привело к смерти последнего.
— Обманом и колдовством убила Пелия, дядю Ясона -тот отказался уступить племяннику власть. Дочери Пелия, обманутые Медеей, убили своего отца. Обман был такой: волшебница сказала царевнам, что они могут превратить старика в молодого человека, если разрежут его и бросят в кипящий котел (и продемонстрировала им это, зарезав и воскресив козла). Они поверили ей, убили своего отца и разрезали его, но Пелия Медея воскрешать, в отличие от демонстрационного ягненка, уже не стала. Подробное описание зелья медеи можно прочесть у Овидия.
— Вернула молодость кормилицам бога Диониса.
— Изобрела краску для волос.
— После убийства Пелия Ясон и Медея были изгнаны из Иолка и переехали в Коринф, где она продолжила бурную деятельность:
— Прекратила голод в Коринфе.
— Брошенная Ясоном, убила соперницу и собственных детей. Соперницу убила при помощи магии или химии — пропитала особым отваром красивые одежды и презентовала их сопернице, а та сгорела заживо.

После всех преступлений скрылась от правосудия на крылатой колеснице, запряженной драконами.
Бежала она в Фивы, а там:
— Исцелила Геракла от безумия.

Но в Фивах она не прижилась и оказалась в Афинах, ну и там продолжила:
— Вышла замуж за Эгея, а когда появился его первенец Тезей, попыталась отравить последнего.

Как всегда, скрылась от правосудия…..на родину, в Колхиду. Средство передвижения — повозка с драконами.
По пути она освободила город Абсориду от нашествия змей.
В Колхиде восстановила царство под руководством сына Меда, рожденного от Эгея.
После смерти в некоторых областях ее почитали как богиню.

Причем тут Фессалия? Просто это родина Ясона, место где родились мифы о нем, а значит в образе Медеи воплотились колдуньи из этой магической области.

Обольщающая Цирцея

Если мужчины в Древней Греции занимались, в основном мантикой, то женщины предпочитали более активные занятия. К примеру , еще одна волшебница, правда более узкой специализации — КИРКА, или Цирцея —  дочь Гелиоса и океаниды Персеиды, сестра колхидского царя Ээта и жены Миноса Пасифаи, тетка Медеи. Как мы видим — одна семья)
Согласно мифам, жила Кирка на осторе Эя, среди глухих сосновых лесов. Из окружения — только нимфы и животные, причем не простые, а люди, которых колдунья обращала в зверье.  Побороть чары смог только Одиссей, конечно, не без помощи бога Гермеса, который дал ему волшебное противоядие. От Одиссея Кирка родила сына, Телегона. (от имени которого и произошло слово «телегония»)
Кирка по мифам очень недовольная и ревнивая, именно она нещадно расправилась с нимфой Скиллой (Сциллой). Подлив в воды, в которых купалась нимфа — отвара, Кирка превратила бедняжку в чудовище. Из-за ревности, чисто по-женски.
Так же, чисто по-женски, Кирка выгнала с острова свою племянницу Медею, которая искала прибежища вместе с Ясоном, но грех убийства с них все-таки сняла.
По некоторым источникам Кирка, как и Медея, была дочерью Гекаты — один колдовской род, только уже напрямую, более того, она дважды выходила замуж. Правда оба раза неудачно: первого мужа она отравила, а второго (возможно не мужа, а наоборот холодного возлюбленного)— превратила в дятла, что очень символично. Хотя есть еще один миф о том, что Кирка вышла замуж за сына Одиссея Телемаха, а после была им убита.

Главным компонентом магического напитка Цирцеи — Кирки была мандрагора, которую до сих пор называют травой Цирцеи, а Гермесовым противоядием, вероятнее всего был — чеснок.

Автор: Менада


Классификация магических заговоров

Основы научного подхода к изучению заговоров и классификация заговоров, применяемые в настоящее время были заложены Л.Н. Майковым. Все заговоры он классифицировал на: лечебные, любовные, промысловые, хозяйственные и др., с выделением подтипов (например, среди любовных заговоров выделяются присушки и отсушки).

Л.Н. Майков отмечал, что особенно важным является неизменность воспроизведения заговора. В отличие от других фольклорных жанров и обрядов заговор имеет индивидуальный, а не коллективный характер. Уже само по себе введение в текст имярек, (имени конкретного человека) ориентирует заговор на строго индивидуальную ситуацию. При всем разнообразии, заговоры в большинстве случаев состоят из стандартных формул и функционируют в особой ситуации, предполагающей присутствие двух реальных участников (знахарки и больного) и одного «фиктивного» — нечистой силы.

Все заговоры, рассматриваемые нами, имеют достаточно четкую структуру. Вычленяются следующие основные компоненты заговорной формулы:

1) молитвенное вступление;

2) зачин;

3) эпическая часть (описание определенных обрядовых действий, действительных или символических);

4) лирическая часть — то есть выражение желания, приказа или просьбы;

5) закрепка;

6) зааминивание.

Заговор от 12 болезней.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

В чистом поле стоит церковь,

В этой церкви стоит престол,

За престолом сидит Матушка

Пресвятая Богородица.

Она сидит со златым крестом,

Заступает и помогает двенадцати скорби и болезни.

Подойду, помолюсь, поклонюсь.

Как в сетем море крутым берегу, есть Златырь-камень и кукиш-траву, как сгрызаешь и скусываешь всю волосы медны, зубы железны, глаза жемчужны, уши бисерны, так сгрызай и скусывай с рабы Божией (имя) с головы, с мозгу, с горла, с лица, с рук, с ног, с нутра, с белого легка, черного печени, с ретивого сердца, со всего тела белого, щипоты, ломоты, скорби, болезни, уроки, призоры, страхи, переполохи, ветряные переломы, ветры буйны, ветры зуйны, от черной немочи, от родимца, от черного, черемного, от малого ребенка, буланого и сантинова. Двенадцать ангелов снемите, унесите с рабы Божией (имя) с головы, с мозгу, с лица, с горла, с рук, с ног, с нутра, с белого легка, с черного печени, с ретивого сердца, от черной немочи, от родимца, от бабы самокрутки, от двоемужной, от троемужной. Двенадцать ангелов снемите, унесите за 12 гор Саянских, замкните замками елецкими.

Будь мой заговор крепким и лепким,

Крепче камня каленого, востре ножа булитного.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Аминь. Аминь. Аминь.

Выделенные элементы структуры заговора присутствуют в текстах в полном объеме. Заговорные формулы в процессе исторического развития изменялись и теряли свой первоначальный вид.

Молитвенное вступление, в заговорах этого региона, встречается чаще всего в текстах, где заговаривающий обращается к чудесному существу. Возможно, в таком построении заговора отразились еще языческие верования. Среди записанных текстов существует несколько вариантов молитвенных вступлений, но самое распространенное из них: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!»

В зачине говорится о том, как заговаривающий уходит из дома в определенное место. В заговорах этого района это чаще всего «в чисто поле», «к синему морю», «под восточную сторону», «к океану-морю». Далее следует эпическая часть, в которой происходит встреча со сверхъестественным существом, или с христианскими святыми. В собранных текстах часто обращаются к воде, к Лесному Царю, домовому, щуке, месяцу, утке, деревьям, змее и т.д.; к Матушке Пресвятой Богородице, Господу Иисусу Христу, ангелам, апостолам и святым.

Как считает С.С. Ожегова, если зачины легко и часто поддаются варьированию, то эпическая часть изменяется минимально и вместе с лирической частью являются важнейшим компонентом в структуре заговора.

Нередко в собранных заговорах начин отсутствует, а текст начинается непосредственно с эпической части, например:

Заговор от колотья

Ездит батюшка Егорий храбрый на белом коне, бьет и закалывает все скорби и болезни, так же передал, велел мне быть и закалывать все скорби и болезни раба Божия (имя). Аминь, Аминь, Аминь.

В лирической части заговоров этого региона содержится просьба об избавлении от болезни; иногда в ней перечисляются либо сами болезни, либо части тела, откуда их нужно изгнать; в конце содержится описание места, куда отсылается болезнь:

Заговор от грыжи

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. Сходит Егорий с небес по золотой лестнице, сносить Егорий с небес триста луков златых, триста стрел златых, и триста тетив златых. И стреляет, и отстреливает у раба Божия (имя) уроки, призоры, грыжи, и отдает черному зверю — медведю на хребет: и понеси черный зверь-медведь в темные леса, и затопчи черный зверь-медведь, в зыбучие болота, чтобы век не бывало, ни в день, ни в ночь. Во веки веков. Аминь.

В этом заговоре ярко представлены все выше упомянутые элементы лирической части. В нем место отсыла болезни представлено очень поэтической формулой, но часто встречаются в собранных заговорах и краткие, полузабытые формулы, где место отсыла болезни не упоминается:

Ключевым элементом, как бы замыкающим всю структуру заговора, является закрепка. Закрепки в заговорах Тамбовской области более обязательны и разнообразны, чем молитвенные вступления. Они чаще всего состоят не из одного ключевого слова, а из нескольких и обычно сопровождаются троекратным «зааминиванием». Главной задачей закрепки является усиление действия заговора.

В качестве закрепок в исследуемых заговорах чаще всего используются: а) концовки христианских молитв, но встречаются и б) классические формулы:

а) «…Тем словам во веки веков. Аминь. Аминь. Аминь». «…Отныне и присно, и во веки веков. Аминь. Аминь. Аминь». «…Господь со мной. Аминь. Аминь. Аминь»;

б) «Замок к небу, ключ в море. Будьте мои слова крепки и лепки. Аминь. Аминь. Аминь». «…Мое слово крепко-лепко, булат крепкий, булат замкну, ключ в море отпущу, из моря не вынесет, на берег не выбросит. Аминь. Аминь. Аминь». «…Язык зол — на замок, а ключ — под порог». «…Будь мой заговор крепким и лепким, крепче камня каленого, востре ножа булатного. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь». Если «зааминивание», а иногда и закрепки, отсутствуют, то вместо них заговор повторяют 3 раза, на что информанты обращали особое внимание, передавая мне тексты заговоров, например:

Заговор от ячменя

Ячмень, ячмень, на тебе кукиш, на кукиш кобылу купишь, Кобыла сдохнет, ячмень засохнет.

Этот заговор вместе с обрядовым действием повторяют 3 раза.

Таким образом, исследовав структуру заговоров Тамбовской области, рассмотрев все основные ее элементы, можно сделать следующие выводы:

1. В процессе исторического развития структура заговорных формул этого региона изменялась и теряла свой первоначальный вид.

2. Как показало наблюдение над текстами, благодаря структурной гибкости собранных заговоров можно выделить несколько структурных типов, в каждом из которых используются свои приемы, и каждому из которых присущи определенные свойства. О них мы и поговорим далее.

Довольно большую группу составляют так называемые «эпические» заговоры, то есть произведения, где обязательно имеется эпический элемент: рассказ о каком-нибудь событии или описание какого-нибудь явления.


Церковь и колдовство

Особый интерес к колдовству и заговорам испытывали… представители духовенства.

Судебные дела, рукописные сборники заклинаний и записи заговоров указывают на увлечение духовенством магией, в частности, заговорами. Приведем несколько судебных дел. Например, «Сыск по обвинению троицкого соборного попа Афанасия в намерении испортить воеводу Назара Колтоновского» (1640 г.). Афанасий был страшным человеком: «попадью свою бил и мучил разными муками», да и к тому же колдовством баловался — «и про то его воровство [волшебство] ведомо всему городу». А в «деле о волшебных письмах» (1663 г.) с распространением и переписыванием заговоров связано несколько человек: бывший церковный дьячок Ромашко Ефимов, внук игумена и сын московского попа Тришка Микифоров, монастырский дьячок Прохорко Прохоров. В другом судебном деле (1704 г.) упоминается бывший поп Андрей, который носил письма, зашитые в шапку, «чтобы ему от людей во всяких делах было счастье» (видимо, это был заговор «на подход»), «…а по осмотру в тех письмах… заговоры». Андрей за заклинания был сослан на 10 лет, и «гадательные письма» были сожжены у него наспине. Также увлекался «заговорными письмами» церковный дьячок Петр Васильев (судебное дело 1703-1705 гг.).

А вот интересная история, связанная с рукописным сборником заговоров. Федорка, жена садовника Нефедьева нашла книжицу на 15-ти листах, обшитую кожицей (судебное дело 1700 г.) Поскольку читать Федорка не умела, то книжица долгое время просто лежала у нее дома на лавке. Пока однажды не взяла книжицу ее двоюродная сестра Грунка, которая держала «тетрадку» три дня, а, вернув, посоветовала: «Только, де, тебе, Федорке, та тетрадка не надобна, и ты, де, ее брось или сожги». Однако Федорка не вняла совету сестры, а послушала своего работника — гулящего человека Ивашку, который сказал ей: «А буде кто брал и списывал, и тебе до того дела просто поставить нельзя, возвести про то отцу своему духовному; это, де, дело страшное». (Видимо и Грунка, и Ивашко поняли, что в «тетрадке» написаны заговоры и испугались). И Федорка обратилась за помощью к своему духовному отцу попу Афанасию. Тот первым делом спросил ее: «Где, де, ты их взяла?» На что Федорка бодро ответила: «Объявились, де, они у меня в коробье неведомо как». И тогда поп Афанасий взял «посмотреть» тетрадку с заговорами. У него дома она находилась 4 года, «лежала просто и та, де, тетрадка завалилась у него неведомо где». При этом Афанасий заявляет: «в ней писаны молитвы полууставом, а никакого дурна и дурных слов в той тетрадке» не было. Е.Б.Смилянская упоминает о двух судебных делах, связанных с заговорами, в которых замешаны представители духовенства. Интересовался ворожбой и держал у себя «отреченные» книги игумен суздальского Кузьминского монастыря Симон (судебное дело 1720 года) и для ворожбы приглашал к себе безместного суздальского дьячка Никиту Васильева. А в судебном деле 1729 года рассказывается о «заговорном письме», которое было обнаружено в доме суздальского попа.

Увлечение церковных людей колдовством, заговорами имело свои причины. Во-первых, это были наиболее образованные люди, ведь «волшебные письма» надо было не только прочесть, но и при необходимости переписать, во-вторых, магия — враг и опасный соперник религии притягивала к себе как новое знание и как запретный плод. Есть еще одно объяснение интереса духовных лиц к заговорам: магия заклинаний тесно связана с дохристианскими верованиями. Поскольку остатки «языческих» представлений сохранялись в народе еще в XVIII веке, вспомним донесение в Синод суздальского и юрьевского епископа Порфирия, который жаловался на проявление магических обрядов, то можно предположить насколько сильными были дохристианские верования в народе в предшествующие столетия. А чтобы бороться с врагом, его надо знать. Похожая картина была в Западной Европе в XV веке, где духовенство, по свидетельству источников, чрезмерно увлекалось магией. Историк-медиевист Арон Яковлевич Гуревич пишет: «И здесь мы вновь,уже в который раз, сталкиваемся с упомянутым выше явлением: образованное духовенство сетует на то, что священники и монахи сочиняют или записывают и применяют в своей деятельности суеверные и языческие заклятия…». Но вернемся в Россию.

В XIX веке интерес к заговорами среди представителей русского духовенства приобретает научный, этнографический характер. Если проанализировать сборники заговоров, то мы увидим, что некоторые из них аписаны священниками или извлечены ими из старинных рукописей. Например, рукописный сборник заговоров 1850 года был найден на чердаке дома одного из священников Костромского уезда. Другой священник — Константин Боголепов собрал довольно внушительную коллекцию заговоров. Многие заклинания для сборника М.Забылина были записаны или доставлены представителями духовенства. Например, заговор «к домовому» записал священник Тарантин, заговор «от портежа с ветру» — священник Розанов, заговор «от тря-совиц» («от лихорадок») — священник Федор Никонов, заговор «от детской грыжи» доставил священник Федоров, заговор «от червей» и «на наговоренное пиво» — священник А. Колчин, заговоры «подход свата» и «оберег жениха» — священник Алексеев. Записал заговоры «от крови» и «на подход к начальству» помощник миссионера Батраков. В сборнике Л.Н.Майкова один из охотничьих заговоров извлечен из старинной рукописи священником Лепехиным. Исследователь русских суеверий Марина Власова пишет: «До 1917 года изучением народных обычаев и поверий часто занимались именно священники, особенно сельские пастыри, почитавшие своим долгом прежде всего уяснить основы народного миросозерцания, а потом уже пытаться изменить его». И если в ХVII-ХVIII веках колдовство и заговоры представляли для церкви определенную угрозу, то, позднее, в XIX — начале XX века, церковь стала относиться к чародейству более снисходительно, как относятся к противнику, не представляющему серьезной опасности.

Например, один из собирателей заговоров священник Константин Островский расспрашивал лиц, слывущих за колдунов, об их заговорном искусстве и уговаривал их бросить свое занятие. Священник не стал клеймить их или обращаться за помощью к властям, как, бы он поступил в старые времена. Нет, он спокойно записал за одним из колдунов заговор «от пчел» и шутливый заговор «от зубов», не видя в них особой вредоносности. Впрочем, были случаи, когда деревенских знахарей даже в XIX веке за занятие чернокнижием «навещали» священники вместе с представителями власти — урядниками, которые приходили с понятыми. Забирали магические книги и угрожали ссылкой в Сибирь за занятие колдовством и увлечение заговорами. Правда, дальше угроз дело не шло, — в конце концов, все заканчивалось миром — и «волшебные» книги им потом возвращали обратно. Но в основном в XIX веке в микрокосме одной деревни, одного села мирно сосуществуют священники и колдуны. И также мирно соседствуют молитвы и заговоры. При этом представители духовенства, являясь собирателями народного фольклора, находят старинные рукописи, относящиеся к чернокнижию, записывают заклинания у местных колдунов и знахарей, а потом отсылают их в научные издания. На первый взгляд, магия вызывает у представителей церкви лишь научный интерес. Однако как объяснить тот факт, что в XIX веке в деревнях миссия священника и колдуна, как это не покажется странным, иногда совпадает. Найдут, например, на поле крестьяне «залом» или «закрутку» (спутанный пучок стеблей еще несжатого хлеба, надломленных в разные стороны и закрученных в узел), сулящих неурожай, и за вознаграждение вызывают священника.. «он выезжает на место найденной закрутки и читает над ней заклинания по старинному требнику Петра Могилы». То есть священник спасает будущий урожай от чужой вредоносной магии, при этом он не объясняет крестьянам, что «залом» — элемент дохристианской аграрной магии, относящейся к языческим верованиям, а времена язычества на Руси давно прошли.

По сути, сам священник перестает быть наблюдателем, он становится активным участником магического театра действий. И своим участием он лишь укрепляет веру в магию, в ее силу и исходящую от нее опасность. Интересно, что порой крестьяне вызывали на помощь не священника, а «опытного старика» или знахаря, который выезжал ликвидировать «залом» за вознаграждение. «Приезжал он обыкновенно с книжкой и по ней читал молитвы (требник Петра Могилы): «Мне, говорит, его московский митрополит дал и сказал: кормись и поминай меня!» Само чтение он обставлял очень торжественно: «Залом-залом, взвейся под огнем! Рассыпься пеплом по земле, не делай вреда никому! Огонь очищает, болезнь прогоняет» . Обратите внимание, священник и знахарь читают молитвы или заклинания по одной и той же книге — требнику Петра Могилы, и оба они спасают посевы от чужого колдовства. В деревнях колдунов и священников в качестве почетных гостей приглашали на свадьбы, чтобы они защитили молодых. Крестьяне верили, что на свадебному пиру колдун мог силой заклинаний и магических действий оградить «от порчи» другого колдуна, а священник мог уберечь «от порчи» силой молитв. Можно было бы затронуть тему об особом мистицизме и романтизме русского народа, потому что на протяжении веков и малограмотные крестьяне, и образованные представители высших сословий: дворянства и духовенства продолжают верить в магию и насылание «порчи». Однако схожее явление наблюдалось в позднее Средневековье в Западной Европе, чем пишет А.Я.Гуревич: «И тем не менее магия, так сказать, выгоняемая церковью в дверь, возвращалась в ее собственную практику через окно. Магическим было сознание не одних лишь темных и необразованных масс, — по сути дела, таким же было сознание и духовенства, сколько бы эту магию не «очищали» от клейма «язычества». Многие стороны деятельности самой церкви были пронизаны магией, и решающим критерием-различия между безоговорочно осуждаемой магией народа и сакральными процедурами духовенства было то, кто их осуществлял: простолюдины и простолюдинки, деревенские колдуньи и знахари или уполномоченный на то церковью священнослужитель» . Как точно эти слова описывают события, происходящие в русской деревне, где чужое колдовство прогоняет либо священник, либо знахарь.

В обрядах и магических действиях, которые производит представитель духовенства или колдун, есть не только сходство, но и соединение христианской — официальной церковной культуры и языческой — культуры народной. Именно такое странное сочетание — христианских элементов и остатков дохристианских верований мы обнаружим в текстах заговоров. Но об этом позднее. Итак, перед нами предстает несколько парадоксальная картина. Если в ХVII-ХVIII веках духовенство и колдуны — две полярные силы, духовенство отождествляется со светлым, божественным началом, а колдуны — с темным, дьявольским, то к XIX столетию колдовство становится менее «темным» и страшным. Священник и колдун уже не похожи на злостных врагов или непримиримых противников, они больше напоминают конкурентов. Интересно, что и знахарь, и представитель духовенства с Божьей помощью выступают против чужого вредоносного колдовства. Интерес отдельных представителей церкви к колдовству отразился в текстах заговоров. В.Мансикка писал: «Ограждение в заговорах от еретика и еретицы — намек на то, что заговорами занимались люди из духовного сословия». Впрочем, само слово «еретик» имеет несколько значений, первое из них — «вероотступник, раскольник, отщепенец, принявший ересь». Возможно, постоянное упоминание в заговорах «еретиков и еретиц» — намек на старообрядцев. Кстати, в сборнике заклинаний Л.Н.Майкова приводится несколько заговоров, взятых из четырех раскольничьих рукописей ХVIII-ХIХ веков, и один заговор, записанный со слов старухи-раскольницы. В сборнике М.3абылина тоже встречается «заговор от колдунов», извлеченный из старообрядческой рукописи. Примечательно, что в текстах заклинаний из раскольничьих материалов также упоминается «еретик и еретица»: поскольку для раскольников вероотступниками — «еретиками» являлись последователи патриарха Никона. Но если вспомнить другое значение слова «еретик», то окажется, что герой заговора имеет в виду не только представителей духовного сословия и раскольников. Ведь «еретик», северо-восточное «еретник» (бранное) — колдун, нечестивец, вредный знахарь, насылающий порчу. Так не о колдунах ли идет речь в заговорах? Между прочим, слово «еретник» (вампир) также обозначает «нечистого мертвеца». «Нечистым», «заложным» мертвецом становился человек, умерший без покаяния, в том числе колдун и еретик. Колдун и еретик (вероотступник) в народном сознании — люди одного толка, поскольку и те, и другие служат лукавому. То есть по народным представлениям, раскольник, представитель духовного сословия, увлекающийся магией, колдун и «заложный мертвец» — вампир — по сути, одинаково опасные существа, поскольку все они так или иначе связаны с нечистой силой. Но в текстах заговоров мы находим еще одно подтверждение того, что духовенство занималось магией.

В некоторых заклинаниях в разряд «лихих»,опасных людей входят не только еретики и вероотступники. Бояться следует также: «схимника и схимницу, чернеца и черницу, старца и старицу, попа и дьякона», «верующих колдунов», «черных Божиих людей». В заговоре «на удачную охоту» читаем: «Пречистая сущая Богородица, закрой же и защити меня, раба Божия (имя рек), и мои ставушки и ловушки, и весь мой промысел своей рукою нетленною от колдуна и от колдуньи… от порченика и от порченицы… от кудесника и от кудесницы, от отрока и от отроковицы, от старца и от старицы, от схимника и от схимницы, от попа и от попадьи, от дьякона и от дьяконицы, от дьячка и от дьячихи, от пономаря и от пономарицы…». Именно эти люди, по мнению анонимных авторов заговора, способны навести «порчу» и спугнуть удачу. И подобное осторожное, недоверчивое отношение к духовенству нашло отражение в русских народных приметах. Считалось, что если в пути встречается поп, монах, монахиня, то в предпринятом начинании или в пути успеха не будет. Вера в подобные приметы была присуща не только крестьянам, но представителям других сословий. Вспомним роман А.С.Пушкина «Евгений Онегин» и страхи его героини — Татьяны: Когда случалось где-нибудь Ей встретить черного монаха, Иль быстрый заяц меж полей Перебегал дорогу ей, Не зная, что начать от страха, Предчувствий горестных полна, Ждала несчастья уж она. Примечательно, что в подобные приметы верят даже в стойком к суевериям XIX веке. Впрочем, боязнь Татьяны «черного монаха» — не выглядит как исключительная, странная особенность поведения, другое дело — суеверный генерал Демидов из Петербурга! Если он встречал по дороге священника, то останавливался, просил благословения, а потом отвозил священника к себе домой. Дома запирал священнослужителя на ключ, а затем со спокойным сердцем отправлялся по делам. Зная о его причудах, духовные лица, едва завидев карету генерала, прятались восвояси. Но есть еще одна причина, по которой в заклинаниях представители духовного сословия упоминаются как отрицательные персонажи — лица, которых следует бояться. Нередко разбойники и мошенники, переодевшись в монашескую одежду, бродили по большим дорогам, городам и селам.

Переодетые бандиты просили подаяние и денег на построение храмов и нередко нападали на людей. (О чем подробно рассказывается далее в 16-й главе «Страх перед неведомым и незнакомым» ). Вероятно, именно эти артистичные разбойники, что под видом монахов обманывали и грабили людей, и есть те «схимники», от которых защищается герой заговора. Мошенники, это зло в маске добра, бросали тень на священнослужителей, превращая их образ из положительного в отрицательный. По образу духовенства наносился «двойной удар», потому что две категории лиц вызывали к себе негативное отношение. И обе эти группы в народном сознании были связаны с духовенством и бросали на него тень. Это — раскольники-старообрядцы, которые в народном сознании уподоблялись еретикам и колдунам, и переодетые в монахов разбойники. Итак, нашему взору открывается двойственная картина — с одной стороны церковь на протяжении веков борется с магией, заговорами и их распространением и старательно преследует людей, которые увлекаются колдовством. С другой стороны — представители духовенства сами испытывают живой интерес к магии и народной культуре, а потому активно записывают заговоры. И именно священники сохранили для нас многие заклинания.


Кладбищенская магия

Кладбищенская магия впечатляет! Обычному искателю магии неинтересны перекрестки, скучно «поле чистое», но вот отрезать от полуистлевшего креста стружку и запихнуть ее в чью-то гречневую кашу заманчиво! Так устроено человеческое сознание, ибо Танатос— Смерть есть оборотная сторона Эроса-Жизни, как учил дедушка Фрейд. То, что находиться По Другую Сторону Жизни, всегда привлекает любого неофита. Но какие же Силы действуют на кладбище? С кем устанавливает ритуальную Связь Маг?

К этому вопросу можно подходить с самых разных сторон, дабы избежать желаемого подсознанием зацикливания на какой-либо одной «истине». Все зависит от мировоззрения. Например, с точки зрения обывателя, ходить на кладбище и поминать усопших это похвально, а вот просить помочь их в каком то важном для человека деле — кощунство, грех, язычество и сатанизм. Этими непотребствами и занимаются якобы злобные черные маги желая перепортить как можно больше народу. На самом деле это миф, чему я сделаю подтверждение далее.
Язычество делит усопших на три категории. Первая и самая многочисленная, это духи предков. Разумеется, к кому, как не к праотцам и дедам, ходят на родительские субботы многочисленные посетители погостов. Эти духи предков (своих или чужих) и помогают в большинстве обычных магических дел. Для более сильных и резких методов устанавливают контакт с другой группой, с навьями, в которые включаются т.н. «заложные покойники», то есть лица умершие неестественной смертью, алкоголики, наркоманы, убийцы и подобные, которые не могут найти покой и пребывают в области между жизнью и смертью. Так же есть другая категория духов — воины, но к их помощи прибегают крайне редко. По большей части, именно обращение к таким духам и называется среди профанов связью с нечистой силой, бесами и духами ада. Если предки этих обывателей есть бесы, то им можно только посочувствовать. И тем и другим.
Согласно античной мифологии, некогда на Олимпе правил бог Кронос. При нем на Земле был Золотой Век, все плодились и размножались не зная болезней. Но сын демиурга Зевс решил свергнуть отца, низвергнув его в Тартар. Так появляется важный герметический бог — Сатурн, повелитель времени (хронос) и, как вытекающее, владыка жизни и смерти. Серп в его руках символизирует жатву урожая людских душ (вот в кого превратился изначальный бог плодородия). Кстати, образ смерти как старухи с косой имеет прямое отношение к богу-жнецу, правда несколько перефразированное. Барон Самеди (Суббота), хозяин кладбища в религии и магии вуду это тот же Сатурн (суббота — saturday (англ, «день Сатурна»)). Так что, распространенные в современной русской магии хозяин и хозяйка кладбища это Аид-Плутон-Сатурн и Персефона-Прозерпина.
Еще один персонаж, к которому часто обращаются на кладбищах это Дьявол. Если выбросить из головы набившую оскомину привычную христианскую картину мира, то Сатана лишь один из ликов двуединого Бога, в котором воедино слились и свет и тьма. Тем более, что это был бы за Бог, если бы он был только добрым и, тем более, если бы до сих пор не мог управиться со своим надуманным противником-сатаной? Обращение к Дьяволу есть факт обращения к темной стороне Истинного Бога.
Если рассматривать ситуацию энергетически, то кладбище это мощнейшее силовое поле, которое постоянно накачивается энергией живых людей в виде плачей, поминаний, воспоминаний и тому подобного. Эту силу маги пропускают через себя и направляют на решение нужных задач.
Конечно, большинству людей занятно видеть в магах и колдунах неких исчадий зла. Тем более разоблачать кого-то это всегда интереснее, чем обратить внимания на самих себя. Настоящее Зло это не Сатурн, Дьявол или «бесы»-мертвецы, а обыватели, которые тупеют, всячески разлагаются и деградируют, вместо того, чтобы подлинно развиваться в Прекрасном и Дивном Мире, которым является наша планета.

Помощь


Тысяча лет стерилизации. Секс и магия в России.

1. СССР без секса

Необходимо показать знаковые моменты, когда секс в общественном сознании превратился сначала в грязь, скверну и был объявлен греховным, а затем стал основным вектором современной жизни, который наблюдается во всем и пропагандируется везде. Как так произошло? Почему столько внимания именно сексу, а не дыханию, правильной походке или любой другой физиологической деятельности? Копнем в прошлое, поиграем в археологов Духа.
Большая часть из нас родилась в совсем другой стране, имя которой СССР. Советская модель общества, как и любая другая, имела свои плюсы и минусы, но к нашей теме разговора относится знаменитая фраза из перестроечного телемоста СССР-США, когда одна женщина выдала сакраментально правдивую фразу «В СССР секса нет». Конечно, она имела ввиду то, что не было порнографии, но на самом деле, глубинно, в СССР было туго с сексом. Эталоном жизненного пути советского человека было построение светлого будущего, рая на земле, именуемого Коммунизмом. По сути это было такое христианство без бога, но с присущим последнему отношению к сексуальной жизни человека, как к греху, допустимому лишь для размножения. Происходила постоянная сублимация сексуальной энергии в работу, настоящее стахановское движение требовало стране угля, а не радости для двоих. Магнитка, БАМ, Днепрогэс, валка леса и освоение целины требовали большего внимания. Установление советского строя было не самым дружелюбным. Огромное количество людей были выпихнуты из России либо на тот свет, либо за границу. Какой тут секс? Тотальное отсутствие полового воспитания, какой-либо сексуальной культуры, как социальной, так и поведенческой, ханжеское «хихи» приводили к массовой фригидности, закомплексованности и подавленности. Доходило до того, что люди не знали как и что нужно делать в первый раз, поскольку общество состояло из стеснительной интеллигенции и грубоватого трудового народа. Человек лишенный воспитанием восприятия радостей секса превращается в одушевленный механизм, который стремится занять свою жизнь чем-то иным, например, едой. Вспомним основные типажи советской женщины: мясистые руки, с рубахой закатанной до локтей, огромная грудь, розовые щеки и «хлеб всему голова» вместе с солью протягиваемый дорогому гостю на известном пропагандистском плакате. Главное, размножение, как в идолах богинь плодородия Старой Европы! И поменьше радости! Вспомним, что за просмотр невинного до примитивизма фильма «греческая смоковница» людей отправляли на нары валить лес в романтической Сибири. В СССР секса не было, было быстрое пятиминутное спаривание в темноте с закрытыми глазами с минимумом звуков, чтобы не услышали соседи и не настучали «куда следует» за аморальное поведение. Все это настолько чудовищно, что возникает вопрос: «А где корни у этого безумия? Когда произошла стерилизация Духа?»

2. Окаянный царизм.

А как обстоял вопрос сексуальной жизни при «окаянном царизме», который сейчас романтизируют до полной потери реальности. Сначала не полезем в самую глубину, а рассмотрим немецкий период, когда со времен Петра 1, в Россию стали ввозить все западное и чуждое, тогдашнему человеку. Бритье бороды, которая вчера еще была символом мужественности, курение табака, за который еще недавно вырывали ноздри, бесовское «немецкое платье» западных еретиков настораживало людей. Общество было поделено на лоснящуюся прозападную верхушку и податное население, разной степени закрепощенности. Вначале на простолюдинов обращали мало внимания, лишь бы платили оброк. Но со времен Анны Иоанновны начинается просветительская деятельность, которая увы, затронула и сексуальную жизнь. Первым делом были запрещены общие бани. Раньше такое понятие как физический стыд отсутствовало. В баню ходили и малые дети, и взрослые люди и старики обоего пола и никого это не напрягало. Люди присматривались друг к другу и вступая в брак они предполагали кого они увидят в постели. То есть человек имел выбор не сокрытый кульками тогдашней одежды. Помимо запрета совместного мытья было окончательно добито русское и мордовское язычество и началась тотальная христианизация русской заговорной традиции и вообще жизни. Появился миф о неком целомудрии русского народа, стыдливости. Это и стало предтечей советской фригидности, о которой я уже говорил выше. Западная пуританская мораль стала вживаться в беспокойный славянско-финский русский дух.
Еще с семнадцатого века шел процесс искоренения в человеке природной сексуальности. При царе Алексее Михайловиче были запрещены бесовские музыкально-театральные обряды скоморохов, подверглись гонениям животворящие культы Ярилы, русалок и Костромы. Обряды плодородия либо запрещались, либо поглощались новой идеологией, превращаясь в Рождество Иоанна Крестителя. Почему все это происходило относительно легко, с минимальным сопротивлением? Только что закончилась Смута, когда большая часть населения было уничтожено или разорено четырнадцатилетними войнами. Как ответ идеологии подавления сексуальности можно вспомнить легендарные свадьбы с венчаниями под березой, когда Разин ввел на землях через которые он проходил, возрождая древние позабытые традиции брака освященного не богом, а Жизнью.

3. Древняя Русь и языческие времена.

Теперь перейдем к первооснове, к Древней Руси. Уже в древней летописи «Повести Временных Лет» показано языческое отношение племен древлян и вятичей к браку и сексу вообще. Нестор упоминает, что славяне каждый год собирались на праздник (видимо, Купалу), где парни и девушки по взаимному желанию выбирали себе партнера на будущий год. Если они уставали друг от друга или находили себе новых возлюбленных, то на следующее празднество менялись. Все было добровольно, без ревностей, склок и, главное, без греха. Язычество было праздником Жизни, не зря доминировавший тогда обряд кремации не позволял постоянные поклонения мертвым, от которого произошли так или иначе все похоронные обряды. Народ полян Нестор приводит как пример кротких и добродетельных людей, которые имели одну жену, хоронили людей в колодах и были чуть ли не прирожденными христианами. Это не удивительно, ведь по некоторым данным Киев был некогда пограничной крепостью Хазарии Самбатион, а еще ранее находится под контролем христиан-готов.
Если рассматривать обычай многоженства, то в современном мире это болезненный вопрос для западного человека, к которым мы себя относим. Однако мы совсем забыли, что в христианство закон иметь «едину жену на едина мужа» был привнесен из Римских обычаев и связан он был не с моралью, а с юридическими тонкостями. На Руси же, по причине древних войн, количество женщин превышало количество мужчин иногда в три раза и одиночество сулило им беззащитность и смерть.
Как вообще воспринимался секс Древними? Как Единение и слияние двоих в Целое, в Бога. Секс это единство с Природой, с Силой Жизни. Как может даваться Жизнь без слияния Двоичного Бога, мужчины и женщины. Старое мировоззрение было основано на Жизни, а не на смерти. Даже древняя Магия была связано с Солнечным Культом или с природными обрядами плодородия. Язычество это абсолютная свобода, когда мир добр, человек друг, а секс это связь с Богами.
Разумеется такой образ жизни не мог не забеспокоить распространяющуюся женоненавистническую Догматическую Религию. Секс был объявлен грехом. Началось порабощение женщины, когда она объявлялась виновницей мифического грехопадения, сорвавшей некогда злосчастное яблоко. Вся камасутра сексуальных отношений была сведена к единственной разрешенной миссионерской позиции, чтобы максимально снизить вероятность женского оргазма. Начался внушаться комплекс вины, появились блокировки энергопотоков. Диктатура осуществлялась, помимо понятия греха, и исповедью, когда человек должен был отчитаться за пройденный этап жизни. Целью секса было объявлено исключительно размножение, но никак не удовольствие. Почти как у животных.
Когда в русской магии исчез секс? Постепенно, связи нарушались, люди зажимались в комплексах и в умерщвлении плоти. Древние культы забывались. К концу семнадцатого века окончательно сложился культ мертвых и нечистой силы, который заменил собой изначальную языческую магию Жизни. Люди стали бояться теней, видя в них бесов. Мышеловка захлопнулась. Смерть воцарилась.

4. Здесь и сейчас.

Как тысячелетнее уничтожение сексуальности влияет на СЕЙЧАС, на данный момент нашего исторического развития. Во-первых, появление СПИДА, венерических заболеваний. В древности не было ни сифилиса, ни гепатита Ц, никакой иной заразы передаваемой половым путем.. Тогда не было и подобия идиотской мысли, что за секс Бог может наказать. Сейчас болезни сплошь и рядом. Люди привыкли думать, что секс это что-то грязное, кощунственное. Из этого же вытекает второе, физиологические проблемы., бесконечная реклама виагры и подобной химии.
Самым главным сейчас стал Секс. У людей, привыкших держать свои желания в себе, это вызвало шок. Секс стал необходимым Культом общества потребления, без которого и жизнь не жизнь. Недостаток секса приводит к блокировкам и напрягам, который люди прячут в страсти к пьянству и еде,набирая центнер живого веса или зарабатывая цирроз, либо впадают в другую крайность, трахая все что шевелится. Плотина религии, которая сдерживала поток, прорвана. Но что может принести радость: обилие порнографии, тотальный запрет секса или «золотая середина», которая позволяет слиться с Жизнью и обрести Ощущение Магии? Это решать вам!


Сокровенные глюки русской магии

Сейчас, в самом начале двадцать первого века, магия в России переживает необыкновенный рассвет. Полки книжных магазинов распухли от многотомных фолиантов, снимаются пугающие телепередачи, а интернет переполнен ресурсами именитых мастеров, но насколько эта «магия» является Магией, да, и, вообще, насколько она «русская»? Чтобы лучше понять феномен «магии в России» необходимо взглянуть на нее непредвзято и подробно рассмотреть ее очевидные стороны.

Сибирская магия

Данный тип магии преподносится вниманию страждущих достаточно часто. «Заговоры сибирской целительницы» или «тетради омской ведьмы» на первый взгляд подтверждают наличие объекта исследования, но на самом деле все обстоит несколько иначе. В-первых, Сибирь по своим масштабам сопоставима с небольшим континентом, поэтому наличие какой-то масштабной общей Традиции маловероятно. Во-вторых, массовое заселение Сибири (90%) началось только в связи с постройкой Транссибирской железнодорожной магистрали, по которой на встречу солнцу двигались столыпинские крестьяне-переселенцы, остатки армии Колчака, раскулаченные, зеки, покорители целины и строители БАМа. Сами понимаете, что знатоков русской магии среди подобной публики было крайне мало. В головах играли или «Боже, Царя храни» или «Ленин. Партия. Комсомол», а не « Встану я в поле чистом». Если мы рассмотрим более раннюю колонизацию, то это беглые раскольники, фанатично преданные христианству, казаки, либо каторжники. Оставшийся процент коренного населения исповедовал шаманизм, который был практически повсеместно уничтожен во время борьбы с религиозными предрассудками. Реально в Сибири существует большое количество деревенских знахарок, несколько десятков шаманов и столько же колдунов. Для континента размером с Австралию — маловато, но для массового пиара — предостаточно!

Однако, все вышеперечисленное совсем не означает, что сибирская заговорная традиция не существует. Огромное количество колдовских заговоров было собрано в ходе многочисленных этнографических исследований проводимых в 70-е годы. Но они малоинтересны современному «ищущему», ведь вместо порч и приворотов данные «тетради» изобилуют заговорами от «озева», «угруза», от падежа скота или для урожайности пшеницы, что совершенно не «модно» в современном мире. Современные же знахарки и чародеи «в сибирях» «юзают» преимущественно ту же Степанову или Мансура. Глобализация, однако!

Языческая магия

Вот тут нужно быть осторожным! Лично я разделяю язычество и т.н. «родноверие», где первое есть чистая магия, а второе чистый спектакль. Язычество в душе, а не в косоворотке на игрище. Смешно назвать Вещего Олега или того же князя Святослава какими-то «родноверами». Как то не идет, не подходит им это пафосное наименование. Язычник звучит менее слащаво, не «по анастасиевски». Но я отвлекся…
Чистая исторически-языческая магия в России сохранилась только у марийцев, чувашей и, местами, у удмуртов. Мордва сохранила подлинные сведения о своих богах только в преданиях и песнях, а русские же, вообще, только в учебниках по истории. В связи с этим новомодная родноверческая магия занимается непонятными экспериментами: заменой в заговорах «аминей» на «истинно», замещением Николая-Угодника Велесом и так далее, как-будто это приводит к результативности действа. Любая магия и культ
это в первую очередь эгрегор и, по большому счету, для хорошего мага, маловажно как зовут этот сгусток энергии — Птицей Сирином, Меркурием или архангелом Джабраилом. Важно чтобы обряд работал. Лично мне никогда не придет в голову менять в заговоре Христа на Дажьбога.
Разумеется, есть и настоящая языческая русская магия, но она опирается на личный шаманский опыт мастера, а не на золотые скрижали Перуна, найденные в каком-то омском сарае. Настоящий язычник чувствует Природу, ее Силу и Красоту, но он живет в современном динамичном мире и возвращаться, даже виртуально, в культуру бронзовых топоров у него нет никакого желания.

Сверх-черная магия

Честно сказать, во всем нынешнем разгуле всех этих течений чернокнижия есть и наша вина. Кто же мог подумать, что наш журнал «Чернокнижник» породит просто бум магических школ, колдовских тетрадей и сокровенных традиций, почему то раньше сидящих в тотальном андеграунде. В частности однополый приворот из одного номера породил неких «хладников», кладбищенские обряды дали зеленый свет «веретникам», а «сибирская магия» Мансура не вышла в «Чернокнижнике» только по причине неадекватности запрошенной сим господином цены за его «свечины-лучины». Мы же всегда публиковали только качественный аутентичный материал, за редким исключением пары обрядов написанных в экспериментальных целях наблюдения за поведением представителей субкультуры «чорных магов».
На самом деле словосочетание «чернокнижие» имеет сугубо книжное происхождение, созданное исследователями суеверий семнадцатого-восемнадцатого веков и религиозными деятелями. Магия в России всегда называлось простым и емким словом «колдовство», но, к сожалению, современных людей этот термин не впечатляет. «Черная книга» есть наименование в народном сознании любого текста, который отличается содержанием от «Белой книги» — Библии. То есть труды греческих философов тоже чернокнижные, ведь в одном из списков «отреченной литературы» упоминались некие «Аристотелевы Врата».
Подлинное традиционное колдовство пока еще сохраняется в России. Парадокс же заключается в том, что сейчас даже достойные мастера начинают использовать в своей работе «интернет-магию», которая, несмотря на результат (основанный на личной силе!), приводит к постепенному вымиранию ведовской Традиции и замещению ее дешевыми подделками.

Как мы видим, самая близкая «иванам да марьям» русская магия на самом деле является россыпью самоцветов, покоящихся на дне смрадного болота. Вынуть ее и отмыть предстоит тебе, дорогой Искатель Истины! Не утони!