Категория: Редкости

Как вызвать человека магией

Нужно взять свечу восковую, зеркало, спички, иглу цыганскую. Поставить свечу, положить зеркало плашмя, так чтоб свеча отражалась в зеркале. На зеркале построить квадрат из спичек причём одну оставить приоткрытой с одного конца, головки спичек распологать против часовой стрелки и квадрат надо расположить так чтоб пламя было в квадрате отражено.

Зажигаете свечу, и представляете что человек вызываемый зашёл в комнату и тут же закрываете спичку приоткрытую как бы дверь захлопываете за ним. Желательно всё это представлять в деталях. Идеально чтоб он был в жилище где он живёт (спальни например) но если вы не знаете его дома то можно представить любую комнату только не свою!!!! И ещё нельзя чтоб между спичками были прозоры, то есть они плотно должны прилегать. Теперь накаливайте иголку над огнём читая при этом:

«Там где человек не ходит, зверь не пробегает, птица не пролетает
Стоит черная гора под ней черная нора
В той чёрной норе адова кузня, и сам главный черт там старший кузнец
А чертенята у него на подхвате.
И попрошу я (имя) кузнеца того выковать иглу тонкую да длинную
Из тоски, из сухоты да из ломоты да из всех 40 мук человеческих.
Да возьму я эту иглу да уколю я (Имя) первый раз чтоб думку думал обо мне (имя) каждую минутку, каждую секундочку
Уколю я (имя) второй раз чтоб свет ему стал постыл, пока не прийдёт он ко мне (имя) на поклон .
Уколю я (имя) третий раз чтоб шел он ко мне (имя) да бежал бы ко мне со всех ног гдебы ни был и чтоб не делал.
Да буду я его колоть да терзать пока не предстанет он перед моими очами ясными.
Тоска его затоскует, сухота засушит, ломота заломит и будут его 40 мук человеческих мучать пока не явится (имя) ко мне (имя) по моему приказанию , Чёрта повелению. Сказано сделано, сделано заперто, заперто не открыть, только кости переломить. Истино».

После берёте иглу и колете объект представляя что вы реально колите человека прям ощущать это надо физически. Причём он например от Вас прячется бегает по комнате а Вы его настигаете и колете колете. Не забывайте что комната это квадрат и нужно колоть в его пределах. Когда Вы выплеснули все свои эмоции для убеждения объекта говорите представляя его глаза:

«Когда ко мне явишься от моей иглы избавишься. Истино»

Потом левой рукой резко перемешиваешь спички и переворачиваешь зеркало отрожающей стороной вниз. Свечу оставляешь прогореть. Иглу и огарки свечи после на перекрёсток вместе с откупом стаканом водки и 13 монетами. Зеркало перевернуть после прихода объекта или через неделю.

Автор: Ingrid


Заговор, чтобы забыть любимого человека

Если вы расстались с девушкой или парнем, или просто с человеком который для вас был дорог, а забыть никак не можете….. предлагаю следующий заговор который много лет написал я …лично мне это помогло, буду рад если кому то , тоже поможет.

И так застелите стол новой скатертью, на стол положите фотографию человека которого надо забыть, а также положите кусок хлеба с солью и рюмку вина, зажгите свечу и три раза читайте :

«Твою душу поминаю хлебом
тело вином, сердце солью.
гори свеча ярко да поярче
забуду тебя (имя) навсегда
поминаю то что прожили с тобой,
поминаю твою обиду,
твое зло причиненное мне.
Для тебя больше нет места
в моем сердце, в доме и в моей жизни.
Как ты раба (раб) (имя) живеш
и не очем не переживаеш
меня сейчас не утешаеш
Так и мне (ваше имя) дай спокойно жить
тебя на век забыть.
Поминаю тебя хлебом, вином да солью!
Горькие воспоминания связаны с тобою
пусть превратятся в прах.
Тебе свой путь, а мне свой
и как верно что ночь есть ночь,
а день есть день
Так и мне (ваше имя) отныне и на веки
тебя забыть !
Да будет так !!!
Ныне и присно и во веки веков.
Аминь. аминь. аминь».

Читать заговор три раза, на закате и на убывающий месяц. Хлеб с солью съедаем, а вино выпиваем.Обряд провести три вечера подряд.

Автор: Анатолий


Белорусская магия

Ад крыві

Два браты камень сякуць, дзве сястры ў акно глядзяць, дзве свякроўкі ў варогах стаяць. Ты, свёкар, варацісь, а ты, кроў, уталісь. Ты, сястра, адварацісь, а ты, кроў, уймісь. Ты, братка, смірысь, а ты, кроў, замкнісь. Брат бяжыць, сястра крычыт, свёкар варчыт. А будзь, мае слова, моцнае на сціханне крыві ў раба (імя) па сей час і сію мінуту.

Ад крыві 2

Несла ваду цераз калоду, вада разлілася, у Пашы кроў запяклася. Амінь.

Запісанаў в.Даманавічы ад Карнеявец Паяіны Мікалаеўны, 1926 г.н., студэнткай Зінавенка С.

Ад крывацёку

Ішла святая Прачыстая Матка Хрыстова гарою, нясла ваду дугою. Дуга, разагніся, вада, разалліся. Дуга разагнулася, вада разлілася, а ў раба божага (імя) кроў сунялася, печанай запяклася.

Ад крывацёку 2

Iз-пад яснае зары, із-пад белае гары цякло тры ракі. Рака малочная, вадзяная і крывяная. Я малочную разап’ю, вадзяную разалью, а крывяную астанаўлю. Прысвятая Маць Багародзіца на прасліцу прала, нітку атарвала — кроў завязала.

Ад крывацёку 3

Добрым часам, лепшым разам, я — словам, а Гасподзь Бог — з помашчу. Ішоў Ісус Хрыстос цёмнымі лугамі, крутымі берагамі, масціў маста з тонкага трысця: з калінавага, з малінавага. Мост, разламіся, Дунай, разалліся, кроў, уніміся. Госпадзі, памажы, Госпадзі, памажы, Госпадзі, намажы.

Ад грыжы

Спачатку прачытаць малітву «Отче наш», а затым над крыжам тры разы, кожны раз сплюнуць праз левае ппячо:

— Кіла-кіліца, чырвоная дзявіца, тут табе не садзіцца, тут табе не ляпіцца. Садзіцца табе, ляліцца табе сярод цёмных лясоў, крутых берагоў, зыбучых пяскоў, дзе людзі не ходзяць, птушкі не летаюць. Там табе садзіцца, там табе ляпіцца, а з рабы божай(го) (імя) адысці. У імя Бацькі і Сына і Святога Духа. Амінь, амінь, амінь.

Кілу мазаць безымянным пальцам на ноч, да раніцы з ложка не падымацца.

Ад грыжы 2

Палажыць побач з сабою сучок, глядзець на яго і гаварыць:

Грыжа, грыжа, грызёш мяне раз, а я цябе — два, грызёш мяне два, то я цябе — тры, грызёш мяне тры, то я цябе — чатыры, ты мяне — шэсць, я цябе — сем, ты мяне — сем, то я цябе саўсем.

Пасля гэтага трэба грызнуць грыжу і плюнуцъ на сучок. Слюну з сучка мезінцам узяць і мазаць кругом грыжы, гаворачы:

Як сучок нямой, штоб і грыжа мая навекі занямела.


Если заблудились в лесу…

Заблудившись нужно сделать следующее: найдите самую старую ель, дуб или любое другое могучее дерево и обнимите его. Обнимая прочтите про себя три раза:

«Как царское дерево все видит, слышит да знает, так и все пути дорожки с выси своей видит. Подскажи мне, древо царское, как выйти из лесу до дома моего. Как ты мне пособишь, так и я добром упомню. Словам моим бог свидетель. Аминь. Аминь. Аминь».

После этого прислушайтесь к своим мыслям. Вы должны будете понять нужное направление. Как пойдете, так вас и выведут ноги к лесной опушке. После выхода не забудьте посадить в том лесу дерево или кустарник.


Украинская оморочка

«Не іду я, на ведміді їду, гадом поганяю,
А до тебе (имя) добру или «погану» річ замовляю:
(изложить суть пожелания- что человек должен сделать по вашему замыслу)
Їду я через море, вкину у море мак,
Що я буду говорити — щоб було все так,
Я до тебе із «святою паскою» или «из бисовой указкою «,
А ти до мене будь із доброю ласкою».


Старинный приворот XVII века

Заговор, обнаруженный в деле по обвинению дьячка с. Вышеславское Ярославского уезда Фёдора Степанова во владении «приворотного» письма (1776 г.).

«Лягу я не помолясь встану не перекрестясь умоюся я ни водою ни росою пойду из избы не дверьми з двора не вороты собачьею дирою спиною лазеею в чистое поле ни путем, ни дорогой навстречу мне лысой бес гой еси ты лысой бес куды бредешь иду я [говорит] лысой бес в чистое поле пещер зажигать песок пересыпать пепелом перевивать Гой еси ты лысой бес послушай ты меня добраго молодца имярек не ходи ты гор пещер зажигать песок пересыпать пепелом перевивать пойди ты к красной девице имярек зажги ты унее душу и тело и ретивое сердце хоть и плоть и юность и ярость в жаленье и раденье в совет ей и любовь тосковала б и плакала жалела бы и радела совет бы советовала всегда со мной добрым молодцом имрек по всяк день по всякой час по всякое время на всяком деле, на всяком месте во дни и в нощи в часу и вполучасу и в перечасье во всех «24» часах в еде бы не заедала в питье не запивала в гулянье не загуляла ветром бы не одувало дождем не обмывало на воде бы не тонуло на огне бы не горело казался бы я доброй молодец имрек краше краснова солнышка миляя б отца и матери и всего роду и племени, пойду я доброй молодец имрек к красной девице имрек выну из белаго тела ретивое сердце запру ея в «30-ь» замков в «30-ь» ключей в три ключа отнесу те ключи в окиян море под тот алатырь камень по те ключи никому не хаживать а от меня добраго молодца имрек красную девицу имрек никому не отпытывать и не отворачивать от моего слова по ея век и будте вы мое слова крепкии и твердыи в договоре и не в договоре все за едино слово-трижды».


Обряды деревенской магии: животноводство

Г. П. Дурасов «ОБРЯДЫ, СВЯЗАННЫЕ С ДОМАШНИМ СКОТОВОДСТВОМ, НА КАРГОПОЛЬЕ В КОНЦЕ XIX—НАЧАЛЕ XX в».

Обряды, связанные с обиходом домашнего скота, были широко распространены в российской деревне, но наиболее характерны для Русского Севера и Сибири. Они представляют собой комплекс заговоров и магических действий с целью уберечь от гибели домашний скот. В наше время во многих местностях Архангельской области обряды эти почти бесследно исчезли, и немногие из местных жителей помнят лишь отдельные заговоры и обрядовые действия.

Мы попытались свести воедино известные ранее и собранные нами в Каргопольском районе Архангельской области (бывшем уезде Олонецкой губернии) сведения об обрядах севернорусской деревни, связанных с домашним скотом и о ритуале пастушьих «отпусков».

Корову в русской деревне почитали кормилицей крестьянской семьи, а молоко и молочные продукты играли немаловажную роль в рационе питания Так, на основании массовых данных подворной переписи 1901—1902 гг., проводившейся в Олонецкой губернии, из продуктов животноводства на долю молочных приходилось 55,4 %. Коровий навоз был лучшим удобрением для хлебной нивы. В начале XX в. в каргопольских деревнях с малоплодородной почвой для накопления навоза в одном крестьянском хозяйстве держали до 20 коров. Таким образом, понятие о хлебе, основном продукте питания в севернорусской деревне, тесным образом связывалось с коровой.

В надежде оберечь свой скот от падежа и лесного зверя, обеспечить его нормальный приплод и устойчивые удои каргопольские крестьяне соблюдали множество обрядов. За день до первого выгона скота деревенский пастух обходил все дворы. Без предупреждения хозяев он шел в хлев и «брал шерстку от коровушек» — выщипывал у каждого животного по нескольку волосков. Потом в общий куль ему всыпали совочек муки. Обойдя так всю деревню, он пек из собранной муки каравай и запекал в него собранную шерсть.

Каждый хозяин накануне первого выгона скота — «сгона» набирал в лесу муравьев, обходил с ними двор и рассыпал их затем на петли ворот, чтобы и скотина так же дружно, как и муравьи, собиралась вместе и не терялась. Хозяйка же плела из трех льняных ниток пояс, нашептывая: «Как этот плетешок плетется, так милая скотинка плетись на свой двор из следа в след, из шага в шаг. Нигде не заблуждайся, ни в темных лесах, ни в зеленых лугах, ни в чистых полях, ни в быстрых реках. Кругом пастыря толпились, нигде не заблудились. . .».

«Плетешок» этот она опоясывала вокруг себя и не снимала день и ночь. А перед самым выгоном скота зарывала его у самого порога двора так, чтобы корова «не уволокла ногами», при этом произнося слова: «Коль крепко и плотно пояс вокруг меня держался, так крепко Пеструнюшка круг двора держись и своей большушки-матушки». Считалось, что этот пояс может оградить животных от всяких бед, заставит их держаться своего двора, и весь сезон они будут здоровы и их не тронет зверь.

В день сгона доставали с божницы специально испеченный за три дня до Пасхи, в «Великий» или «Чистый четверг», кислый ячменный хлеб — «четверговый житник». Крошили его на кусочки, складывали в решето, вставляли туда солонку, брали зажженную свечку, икону и со всем этим обходили вокруг скота, стоявшего во дворе. А затем хлеб скармливали животным. В ряде деревень этим хлебом, подсоленным «четверговой солью», кормили скот с печной заслонки со словами: «Как заслонка от пода не отстает, так бы и моя христова скотинушка не отставала бы от моего двора; ходила б в темных лесах, в зеленых лугах, а моего дома не забывала бы. . .». Иные хозяйки кормили корову из своего подола, а остатки бросали в навоз, говоря вслед корове, что делают это для того, чтобы корова ходила домой и родила так же хорошо, как родит жито, из которого выпечен скормленный ей хлеб. Таким образом, этот обрядовый хлеб должен был дать скоту силу, здоровье и обеспечить приплод.

Очевидно, что подражательная магия, связанная с крупным рогатым скотом, занимает в каргопольских обрядах основное место. Икону, с которой обходили животных, вешали над воротами двора, а затем выгоняли коров на волю. Некоторые из хозяев, выгоняя в первый раз в году крупный рогатый скот, ставили на лбу животных «отметину — марали смолой пятно». А в селе Архангело в день сгона произносили следующий заговор: «Встану перекрестясь, выйду благословясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле — широкое раздолье. В чистом поле есть дуб, в этом дубу пресвятая Богородица со всею небесною силой. Я этой пресвятой Богородице помолюся и попрошу: спаси мою милую скотинку, крестьянскую животинку на сие лето господне. Аминь» Или обращались к корове просто с напутствием: «Ходи, бог с тобой, Пеструнюшка, кормись, да домой торопись. Вперед коров не бегай, а позади не отставай».

«Сгон» назначался, как правило, на «легкий день». Самыми удачными считали воскресенье, субботу и четверг. Если же устроить «сгон» в пятницу, как полагали, зверь обязательно «задавит» какую-нибудь корову. (На Егорьев же день первый выгон скота был лишь ритуальным, но не общим сгоном скота и передачей животных пастухам). И почти всюду день «сгона» в каргопольских деревнях становился ярким и надолго запоминающимся праздником. Так, в бывшей Ошевенской волости на «сгон» шли всей семьей. Мужчины вели коров за «вязки», все остальные домочадцы следовали за ними с веточками освященной вербы и можжевельника. Самыми нарядными в тот день были молодухи — женщины, жившие в замужестве первый год до рождения ребенка. Они надевали на себя, одна на другую, по нескольку одежд, так как, по представлению местных жителей, чем богаче была разодета молодуха в день «сгона», тем больше молока в этот год должны были доить коровы. Так вели коров до загона, где снимали с их шеи «вязки», давали пастуху обязательно два яйца, а кто и молоко, масло, хлеб, надеясь, что тот будет внимателен к их коровам. Затем молодуха передавала ему животное: «Вот тебе, пастушок, коровушка добра, здорова. Попой, покорми и меня утром побуди». По одной коров запускали в загон. Возвращаясь домой, кидали с моста в реку свои «вербушки», прося при этом: «Речка ты, речка, на мои вечки дай молочка до подойничка». С пустыми руками после «сгона» заходить в дом не полагалось. Каждый заносил два-три полена дров и, не раздеваясь, шел за водой, так как накануне нанашивать ее не полагалось во избежание плохих надоев молока.

Главная же роль в день первого выгона принадлежала пастуху. Стада были большими, нередко до сотни голов крупного рогатого скота. Одним из главных условий, которые крестьяне предъявляли пастуху при найме, было обладание особым заговором, который, как верили, должен был оберечь скот от падежа и лесного зверя. Назывался этот заговор в Каргополье — «отпуском», который пастухи покупали друг у друга. В последней четверти XIX в. стоил такой «отпуск» от рубля и до пяти рублей (о живучести этого обычая говорит то, что даже и в наши дни, в неурожайный 1948 год, такой «отпуск» стоил два пуда пшеницы).

Большинство пастушьих «отпусков» представляют собой яркие образцы фольклора. Как правило, они состоят из трех частей: основной — заговора и вспомогательных — «правила» и «запретов». Сам же заговор состоит из нескольких частей и начинается с зачина: «Встану я, Раб божий, благословясь, пойду, перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота. Выйду на белый свет, встану на восток лицом, на запад хребтом. . .». Далее следует обращение к «силам небесным» с просьбой оберечь стадо от всякой беды и злого человека. А для этого пастух просит возвести вокруг своего стада неприступную и в то же время незримую «стену булатную до самых небес и в глубину бездонную, вокруг. . . вал земляной, а кругом. . . реку огненную». Запоры у этой «крепости» должны быть «с огнем и пламенем, и с непроходимыми искрами». Замкнуть же их «златыми ключами» и положить ключи «в свою ризу, в правую пазуху» пастух просит самого Христа. По словам других заговоров, собранных нами, ключи эти должны храниться под камнем алатырем, либо быть брошенными в «черное море, синий океан», чтобы их там «проглатила великая рыба — щука» и с ними опустилась в пучину морскую «под бел камень латырь». Диким же зверям пастух приказывает уйти из тех мест, где паслись его «коровушки». Сами же коровы должны были крепко привязываться к своему «пастырю», держаться всегда вместе, не оставаться ночевать в лесу и по первому зову собираться около своего пастуха.

В текстах каргопольских «отпусков» порой отчетливо видится и образ природы Севера: «. . .как стекаются реки к океану со всего свету от толкучих гор и дремучих лесов, со мхов и болот из рек и озер, и из ручьев, из паточин, из черных грязей, из кипучих ключей из зеленых дубрав, из пахомых земель и сенных покосов, и таковы мой скот — крестьянский живот выходил бы и выбегал на закате солнца на мой глас и золотую трубу. . .».

Заканчиваются «отпуски» словами о крепости совершенного заговора, нарушить который невозможно никому. Пояснения, содержащиеся в
«правиле» были и совсем короткими, рассчитанными на опытного пастуха, и пространными. Исполнять же все им предписанное необходимо было втайне от посторонних. Перед тем, как впускать скот в загон, следовало взять замок, привязать к нему нитку. Сам замок — положить под жердь «завора», открывающую вход в загон, нитку же растянуть так, чтобы все стадо прошло над ней. Затем перед образом Николы возжечь «христову свечу», горевшую на пасхальной заутрене, встать перед иконой лицом на восток и трижды читать заговор, причем каждый раз после чтения обойти вокруг стада. На нитке завязать три узла «против солнца», тем самым как бы связывая крепко-накрепко свою скотинку против злого зверя, злого человека и несчастного случая. И после этого закрытый на ключ замок вместе с ниткой бросить в воду.

«Наставления» других, более подробных «отпусков» уточняют, что прежде всего вокруг стада необходимо было очертить круг. Читая же текст, «пастырь» должен был стоять на «белом камне». Обход вокруг стада необходимо было совершать «по солнышку», волоча за собой связанные вместе нечищенную щуку, ключ, замок, «булатный нож» или обломок косы. Кроме того, из трети пасхальной свечи следовало сделать восковую чашечку, положить в нее шерстинки от каждой из коров и говорить в чашечку текст «отпуска», затем загнуть ее края и «схоронить» в тайное место, где не высыхает вода, со словами: «Как сей воск я. . . сохранил, и не опекает его красное солнышко, не светят на него частые звезды, не бьют буйные ветры. Так бы моего скота, крестьянского живота, моего стада коровья, разношерстного, в чистом поле, в темном лесе. . . не мог обозреть и осмотреть лютый зверь, медведь и серый волк, ни в дни, ни в ночь, ни в утри, ни в вечеру». Каравай же из собранной по деревне муки с запеченной в него шерстью пастух скармливает всем коровам стада.

Таким образом, одна из основных задач «отпуска», называемого в Каргополье еще и «коровьим обходом», состояла в замыкании стада в круг. Обряд этот, несомненно, был остатком древнейшего магического действия весенней скотоводческой обрядности.

Почти каждый из «отпусков» заканчивается «запретами», предписывав- шими, что не следовало делать пастуху: не есть черных ягод, не бить муравьев не «шевелить» муравейников, не разорять ульи, — т. е. не нарушать нормальной жизни леса и его обитателей. Пастуху запрещалось «ходить под замок», лазить через дыры в оградах, ходить босиком, быть неопрятным и немытым, «матерно» ругаться. Нельзя было и подавать кому-либо руки. Хозяйки же, выгонявшие своих коров, не должны были быть растрепанными и босыми, им запрещалось прикасаться к пастуху.

После прочтения рукопись «отпуска» хранили втайне, считая прикосновение к ней другого лица недопустимым, могущим повлечь за собой несчастье. Пастухи прятали в свой рожок, зашивали в одежду или головной убор, хранили в часовне, дома за иконой или в сундуке, а то и в лесу, вместе с шерстью животных. Иные же — за пазухой, вместе с третью пасхальной свечи и ключом от брошенного в воду замка и вынимали все это лишь на время, пока мылись в бане.

Если «благословенные отпуски», о которых мы говорили выше, были привычным явлением в каргопольской деревне, то «неблагословенные» или «страшные» окутаны покровом таинственности. Каргополы верили, что в этом случае «пастырь», якобы, вступал в соглашение с «нечистой силой» и его стадо все лето пас «хозяин леса», за что «брал» лучшую корову. Причем, ее он только давил, но не ел, и никто ее не ел. Даже кожи с той коровы не снимали, а полностью зарывали в землю. Про такого пастуха говорили, что он «знается с хозяином». В этом случае, в первый раз выгоняя коров на «поскотину», пастух трижды обходил стадо, говоря: «Батюшко-хозяюшко, пой и корми, и домой гони». «Страшной отпуск» требовал от пастуха почти аскетического образа жизни. Весь сезон он не должен был пить вина, стричься и бриться, ходить в гости и плясать, спорить и скандалить с кем-либо, спать с женой или встречаться с девушкой, если он был парнем. Нельзя было также бить землю кнутом, ловить рыбу, обрабатывать кожи. С одной же «вицей» — хлыстом ему полагалось пасти весь сезон.

Все эти запреты пастухи старались выполнять беспрекословно: «Не испор­тишь „отпуска» — зверю скотины не увидать, хотя и будет ходить рядом со стадом; испортишь отпуск — зверь одолеет». За нарушение запретов «хозяин леса» пастуху-ослушнику, якобы, вставлял в рукава кол, и тому с раздвинутыми в стороны руками трудно было двигаться в лесу.

Как же представляли себе каргопольские крестьяне этого повелителя леса, которому были подчинены все лесные звери? По рассказам, «батюшка лесной хозяин не порато большой, очи ясные, борода белая до колен. Левая пола кафтана повернута на левую сторону, кушак красный, а в руке — коклевка (палка, батог). Захохочет — елки гнутся до земли. Обращаться с какой-либо просьбой к нему надо было до трех раз. Как три раза не спросишь, захлещет до смерти». Он, будто бы, уводил в лес отданных неосторожным словом животных. Вот почему хозяева выгоняли скотину всегда с добрым напутствием, сказанным вслед животному. «Хозяин» помогал разыскивать пропавший в лесу скот. Иногда посредником между «лесным хозяином» и владельцем пропавшего животного был деревенский колдун или, как его еще называли, — «волшебный человек».

«Страшный отпуск» не обязательно было заключать пастуху непосред-венно с самим «хозяином», достаточно было сходить к «волшебному человеку», и тот давал «отпуск». В кусок рыболовной сети колдун клал принесенную от коров стада шерсть, читал заговор и завязывал сеть узлом. Необходимо было прогнать стадо через этот узелок в сторону «поскотины» и обратно, затем закопать узелок во влажную землю.

Сравнивая «благословенные» и «страшные» отпуски, нельзя не увидеть в них много общего: замыкание стада в магический круг, соединение вместе шерсти животных, завязывание узлов, хранение наговоренных вещей в воде или сырой земле; обособленное положение самого пастуха, связанного множеством сходных запретов. Все это говорит о генетическом родстве этих двух видов «отпусков», более архаичный из которых – «страшной».

В «благословенном» же отпуске легко различимы поздние христианские наслоения. Имевшие «благословенный», а более того – «страшной отпуск» пастухи уходили далеко от селений в лес в полной уверенности, что никакой беды с их стадом и с ними не может произойти. Иные даже оставляли скот в лесу без присмотра, а сами целый день могли проводить вдали от стада.
Из стада, которое так пасли, нельзя было продавать не только животных но даже шерсти с них (с овец). И так до тех пор, пока скот пасся в лесу.

Если все же какую-либо корову, по нужде, продавали, то в этом случае должны были сойтись «пастыри» и один из них сдать, а другой принять животное в свое стадо.

Когда же девушка выходила замуж в дальнее селение и в приданое получала корову, то пастухи в свое стадо ее не пускали и тогда корову оставляли в доме родителей молодухи до осени, когда деревенское стадо «заставляли» на зиму.

Не разрешалось и выпускать коров пастись без присмотра «пастыря». Как только он пригонял стадо в деревню, хозяева должны были загонять скот во двор. Пастуха, когда он приходил к сельским жителям на очередь, старались кормить как лучшего гостя. Хозяйки боялись что если угощение не понравится «пастырю», то он может отнять у коровы молоко. Многих из них считали «ведунами» и говорили, что они умеют ворожить.

Не менее интересны обряды и представления каргопольских крестьян, связанные с обиходом крупного рогатого скота. Так, когда купленное животное уводили со старого двора и вели лесом, то следом за ним трижды связывали ветки растущих по сторонам дороги деревьев, приговаривая: «Вперед тебе дороженька, назад дороги нет». Если же гнали корову полем, то за ней «закладывали три затвора», т. е. трижды проводили через ограды с теми же словами и закладывали каждый раз жерди. Придя к дому, хозяин трижды обводил животное вокруг себя «по солнышку», говоря: «В гостях гостила — домой пришла, плод и живот за собой привела. У старого хозяина двор сгорел, вода повысохла, трава покулила (повяла). У нового хозяина двор новый выстроен, трава шелковая, вода медовая. Напивайся, наедайся, жизнью наслаждайся». Затем из-под копыт брали горсть земли и бросали в корову через левое плечо. Прежде чем завести корову во двор, хозяйка заходила «у дворового места просить» — по очереди кланялась во все четыре угла, приговаривая: «Большачек-батюшка, большушка-матушка, малые детушки. Купили мы корову, милую, любимую Пеструнюшку. Нам люба, пусть и вам люба. Пойте, кормите и поберегите». В разных деревнях слова эти могли иметь свои отличия: «Хозяюшко-батюшко, хозяюшка-матушка. Примите живо­тинку на мягкую перинку. Пойте, кормите, любите, как я кормлю и люблю. Гладьте, к ночи местечко наладьте». Затем корову заводили и последний след от ее ноги бросали во двор, говоря: «Милый живот, твой след на дворе, и ты стой на дворе». Там ее трижды, «по солнышку», обводили вокруг столба, подпирающего перекрытие, что стояло посреди двора. (Если двор был небольшим и такого столба не было, то ограничивались испрашиванием места у «хозяина»). В хлеву корову полагалось ставить под матицу, а если матицы там не было, то вдоль настила перекрытия.

Хозяйки, доившие коров, предпочитали иметь именно «вересовые» подойники, которые парили тоже с вересом, считая, что слой сметаны на молоке в таком случае будет толще. Больше будет ее и тогда, если доить корову с кольцом на руке.

Много ли даст корова молока? — этот вопрос прежде всего волновал хозяек. Ответ они искали в традиционных приметах. Так, если Благовещенье (7 апреля нового стиля) приходилось на среду или пятницу, т.е. на постный день, тогда и молока должны они доить мало. Коль весенний снег стаивал без солнца, то, как считали, трава будет хорошей, и коровы должны давать много молока. Если первый теленок у коровы был бычок, то у нее со временем будет прибавляться молоко, если же — телочка, тогда удои не увеличатся. Существовал обычай, по которому, если корова давала мало молока, молодуха на утренней или вечерней заре шла, обязательно в нарядной одежде, на реку и там говорила: «Царь морской и царица морская! Пошлите удой Красунюшке не ради хитрости, не ради мудрости, ради великой божьей милости. Аминь». Зачерпывала воду, несла в хлев, обрызгивала корову и давала ей пить. Чтобы вылечить заболевшую корову, брали три угля и бросали в воду. Первый — от своей думы, второй — от людей, третий — от ветру. Слушали: который уголь зашипит, от той причины корова, как думали, занедужила. Затем этой водой сбрызгивали голову животного.

После отела, если корова съедала послед, 12 или 18 удоев ее молока считались не чистыми и в пищу не употреблялись. Если хозяйка успевала укараулить послед, она брала его в руки, обходила вокруг коровы «против солнышка». Затем опускала послед к ногам животного два раза, а затем ударяла им корове в лоб, говоря: «Матушка-Буренушка, как ты стоишь, так и стой. С ноги на ногу не переступай, хвостиком не маши, головушкой не верти. . .» Другие, обойдя с последом (его называли еще и «половиной») вокруг коровы, обтирали им животное, приговаривая: «Как половина лежит крепко, так и ты стой крепко» — и ставили корову на послед….

А для того, чтобы теленок не околел и оставался жить, у него срезали с хребта, лопаток, ушей и ног шерсть, затем выходили с шерстью на перекресток и бросали наотмашь через левое плечо со словами: «Сороки и вороны, вот вам от моего двора пестрака на обед, а не просите больше с моего двора во век». Молозиво, молоко только что отелившейся коровы, в Каргополье не ели и порой сдаивали его на навоз. Некоторые же поили им теленка, корову или других животных. Молоко же не ели от коровы до тех пор, пока ее не вымоют. Говорили, что до того «доят в поганое». В канун девятого дня брали кадку теплой воды, клали в нее четверговую (сломанную в «чистый четверг») вересинку, ножницы и мыли животное березовым веником (как «четверговая вересинка», так и березовый веник обладали очистительными свойствами). Затем обходили вокруг коровы с иконой, подстригали конец хвоста и клали шерсть за матицу, чтобы животное не лягалось. (Иногда в теплую воду опускали крест, что является более поздним элементом в обряде мытья коровы). После мытья в кринку из-под молока накладывали горячих углей, зажигали свечку и с этим обходили вокруг животного трижды, начиная от головы, и направо, т.е. «против солнышка». Затем отрезали кончик кисти хвоста и уже тогда доили «в чистое». Таким образом, соблюдая все эти обрядовые действия, каргополки надеялись сохранить здоровье как своих «коровушей», так и их приплода, получить большие удои и заставить животных смирно стоять во время доения.

В наши дни обрядовые пережитки и представления, связанные с домашним скотом и пастушьим промыслом, стремительно уходят в прошлое. Сегодня уже не все пожилые люди могут о них вспомнить, а число самих информаторов быстро сокращается….


Обряды, связанные со скотом, в Вытегорском районе Вологодской области

Хотя деревенские жители часто жалуются на то, что держать в хозяйстве скотину в настоящее время стало нерентабельным, в некоторых деревнях все же имеются стада коров, насчитывающие по 20-30 голов. Отчасти сохранился и комплекс обрядов и поверий, направленных на уход, лечение и розыск потерявшейся скотины. За коровой в деревне смотрела не только сама хозяйка, но также пастух, а в отдельных случаях обращались к местной деревенской знахарке или к ветеринару.

В статье будет показано, как разделялись функции по уходу за скотиной между ее хозяином, пастухом, знахаркой и ветеринаром. В основе статьи лежат материалы этнологической экспедиции Российско-французского центра исторической антропологии им. Марка Блока 2008 г. в Оштинский погост и деревню Нижняя Водлица Вытегорского района Вологодской области.

Хозяйка

За коровой ухаживала главным образом хозяйка. Все ее действия, связанные со скотиной, можно условно разделить на повседневные, которые совершались регулярно, и такие, которые были приурочены к тому или иному значимому событию.

Хорошая хозяйка каждое утро благословляет свою скотину перед тем, как отправить ее со стадом на пастбище. «Пастуху сдадим [скот] и “Господи благослови” скажешь, и пастух… пасёт день» .

Хозяйка могла сама вылечить некоторые болезни коровы, например болезни вымени, продои , несильную простуду. Так, чтобы вылечить продои, хозяйке нужно было подоить скотину через «троицкое колечко». Для этого она брала веточку березы, которую сохранила с Троицы, сворачивала из нее колечко и доила так, чтобы молоко проходило через него.

Достаточно часто встречаются рассказы о том, как хозяйки «ставят» скотину после отела, чтобы та не лягалась. Для этого было много разных способов, и сами крестьянки признают, что «все по-разному ставят». Например, можно было обойти корову кругом, провести последом по хребту и сказать: «Как послед крепко лежал, так стой при доении» . Или можно было взять первое после отела молоко на ладонь, проводить им по задним ногам и говорить: «Как это молочко вкусное текёт сладко, тихонечко, ладненько, так чтобы моя Зоренька стояла спокойно при людях, при комарах» .

Некоторые хозяйки считали необходимым «окадить» корову после отела. «Корову вымоешь сначала, а потом ходишь с угольками. На лопатку… угольки возьмёшь и вот так кругом коровы… пройдёшь, и тогда доить только сядешь» . А потом нужно было также «окадить» первое молоко, то есть обойти сосуд с молоком, неся в руках лопатку с тлеющими угольками.

При покупке скотины важным считалось так «ввести» скотину во двор, чтобы ее принял «хозяин» – дворовой. Считалось, что если скотину не «ввести», то она не приживется на новом месте, потому что дворовой будет плохо к ней относиться и «мучить»; так объясняли случаи, когда корова болела, лягалась, давала мало молока, кричала по ночам. Если хозяйка умела, то она могла сама «завести» корову во двор. При этом она говорила: «Примите скотинку не по шерсти, по Божьей воле» . Слова были обращены к дворовому («хозяину, хозяюшке с малыми детушками»), образ которого часто сближался с образом домового. Дворового пытались также задобрить при постройке хлева, для чего строители клали по углам монеты.

Скот впервые выгоняли на пастбище, как правило, в Егорьев день (23 апреля по ст. ст.). Редко, но встречаются случаи, когда сама хозяйка делает обход своей скотины на Егорьев день и имеет «спуск», то есть умеет выполнять традиционный комплекс обрядов или обладает рукописью с заговорами, молитвой, предназначение которых – оберег скота от хищников, от потери животных в лесу. Хозяйка обходила своих коров с вербой, иконкой, солонкой с солью и произносила слова: «Две русицы , три русицы на теплое летушко, на красные деньки, тёмные ночки. Царь лесной, царь водяной, царь земной, спасите и сохраните мою скотинку. Егор-батюшко, Илья-пророк и Спас-Спаситель, спасите и сохраните мою скотину. Аминь» . После этого нужно было выпустить корову через порог, чтобы та перешагнула через иконку с гостинцем: хлеб, сахарный песок, чай, которые затем хозяйка клала под кустик на поле в качестве подношения лесовому. Если хозяйка не знала специальных «слов», то она могла в Егорьев день просто благословить скотину, как делала это каждое утро перед выпасом: «Мы как-то благословим перед обходом, что… Господи, благослови, а… больше мы не знаем» .

В начале летнего сезона хозяйки делают «приносы» хозяину леса, задабривают его, чтобы тот оберегал скотину все лето, и говорят при этом определенные слова. Например, заворачивали в пакетик и клали под берёзу хлеб, соль, сахарный песок, конфеты, яичко, немного крупы, чуть-чуть муки со словами: «Хозяин и хозяюшка, сохраните нашу скотинку, для себя и для меня» . «Приносы» лесовому делали также при пропаже скотины, чтобы хозяин леса «открыл» ее, выпустил из «круга».

Таким образом, хозяйка сама выполняла большую часть ритуальных действий по уходу за скотиной. Она могла лечить некоторые болезни и «ставить» после отела, «вводила» скотину во двор, представляя ее дворовому хозяину, просила хозяина леса защитить скотину на сезон пастьбы, ежедневно «давала» скотинке Божье благословение.

Крестьянка использовала широкий набор магических практик: действия с предметами, которым приписывается магическая сила, произнесение «слов». Хозяйка обращается к дворовому и лесовому, но не входит с ними в непосредственный контакт. Ее действия носят задабривающий характер, направлены на то, чтобы духи мест благосклонно отнеслись к ее скотине. За дополнительной помощью она обращается к лесовому только при косвенной или прямой поддержке знахарки.

Соседка/знахарка

При уходе за скотиной хозяйке иногда приходилось обращаться к знахарке или просто к более «знающей» соседке. Знахарки также лечили скотину и совершали обряды, связанные с уходом за ней: приучали ко двору, «выпускали из круга», если она заблудилась. Не всегда просто провести границу между знахаркой и просто женщиной-крестьянкой, которая умеет лечить скотину, поскольку бытовая магия остается распространенным явлением в крестьянской среде и многие женщины знают «слова», чтобы «поставить» скотину или успокоить маленького ребенка. Женщины в деревне могут обмениваться между собой опытом, передавая соседкам свои знания и получая взамен новые.

К знахаркам обращались, если скотина всерьез заболела, и хозяйка сама не могла вылечить ее: «Мама у нас… со скотом… умела водиться. Её в деревне все, если… заболеет… корова или выменем или… чем… дак маму всё приглашали» . В ХХ веке альтернативой обращения к знахарке для лечения стало обращение к ветеринару. Упоминания о ветеринарах в рассказах о скоте исчисляются единицами, и все они связаны с лечением скотины. Некоторые женщины, вспоминая колхозное прошлое, настаивают на том, что в случае проблем с коровой обращались именно к ветеринару. «Вот и с последом-то и врачей вызывали – не может очиститься корова сколько дак… Что… если что неладно, дак врача вызовут, и врач уколы-то делает» .

Часто звали знающую женщину, старушку, чтобы та «поставила» скотину. «Я… ничего не знала. Кого-нить пригласим, и наладят скотиночку. А вот… последняя корова… была три года, лягалась, дак не могла наладить, никто не мог… Ходили и к бабушкам, и ездили кое-куда…» .

Умение «поставить» скотину было довольно распространенным, и ему могли обучить женщину родственники или соседи. Некоторые не хотели обучаться этому и предпочитали и дальше приглашать к своей корове старушек. «Ставят, тоже были старухи, знали. [А вы сами не ставили?] Неее, я не умела ниче, все людей звали. ..Старушка все ходила и говорит: “Ты научись!” – “Ой-и, учиться не буду”» .

К знахаркам обращались главным образом при пропаже скотины, причем речь могла идти как о личных, так и о колхозных коровах, если говорить о советских временах. Обращались к старушке, известной своим умением «открывать» скотину. Как правило, знахарка либо говорила, что скотина сама придет к утру или через несколько дней, либо называла примерное направление, в котором надо вести поиски. Иногда знахарка наговаривала слова на продукты, которые крестьянка относила в поле или в лес в качестве приноса лесовому. Встречаются упоминания о том, что знахарка сама шла в лес, где, по разным вариантам, либо разговаривала с лесовым, либо оставляла ему принос. Так в одном рассказе у женщины не пришли с пастьбы теленок и овцы, и она обратилась за помощью к «знающей» родственнице. Узнав, что племянница утром не теми словами «спустила» животных на пастьбу, «тётушка сходила в лес… Недалёко в лес сходила. Г[ово]рит: “Вечером придёшь с работы, дак они у двора будут”» . К вечеру животные были уже около двора.

По набору функций при уходе за скотом знахарка отличалась от хозяйки коровы только способностью разыскать пропавшую скотину. Более опытные знахарки могли обращаться к дворовому, домовому, лесовому за помощью. В остальном: в лечении, в умении «ввести» во двор, «поставить» скотину – знахарка отличалась б?льшим умением, опытностью, «знанием», а также готовностью помочь другим людям и ходить для этого по чужим дворам. Как правило, крестьянка сначала сама пыталась вылечить или «поставить» скотину, и, если это не получалось, обращалась за посторонней помощью. Если одна знахарка не могла помочь, то приходилось обращаться к знахаркам из других деревень, но и при этом не было гарантий благоприятного исхода.

Пастух

Пастух отвечал за доверенную ему скотину только во время пастьбы, то есть с раннего утра и примерно до 5-6 часов вечера и, как правило, с Егорьева дня до Покрова, если договор с пастухом не предусматривал другого. Самым важным в его практике было соблюдение обрядов при первом выгоне скота на Егорьев день и соблюдение правил так называемого «отпуска» («спуска», «привода», «обхода»).

Соблюдение ритуалов на Егорьев день было важным, поскольку от этого зависело, как пройдет весь сезон пастьбы вплоть до осени. «Пастух пасёт… по спуску, дак скотина всё ходит около, от пастуха она никуда… Если плохо там что пастух сделал, спуск спортил – всё, скотина разойдётся по России» . Последствия действия пастуха распространялись на все стадо, которое пастух «обходил» в этот день. Пастух просил хозяина леса, чтобы тот не «закрывал» скотину в лесу, чтобы на нее не нападали звери и змеи. Некоторые пастухи сами обладали «спуском», другие регулярно брали его у знахарки. Были и те, которые пасли вовсе без спуска, но таких крайне мало. «Кто со спуском пас, кто так пас, без спуска. Со спуском, дак ведь… оно и пастуху [надо] вести [себя], как следно [т.е. как правильно]» .

Специфика пастушеской магии определяется тем, что пастух определенным образом связан с лешим. «Беря отпуск, пастух вступает с ним в договорные отношения, по которым обязуется не нарушать предписанных норм поведения, за что леший оберегает скот» . Существует мнение, что отпуск бывает двух видов: божественный и лесной. Как правило, пастушеский отпуск относили к числу «лесных», поскольку он подразумевал договор с лешим. «[Говорят, пастух с лешим знается.]… Вот этот [с]пуск… и есть. Вот леший… если скажет.., чтобы ты не делал этого. Только это сделаешь или чё нарушишь – от тут-то… [нехорошее происходит]» ; «У пастуха… есть спуск. Да, он нам… не скажет. Пастух уж… сам знает с хозяином лесовым… дела» .

Известны случаи, когда пастух, не уследивший за скотиной, обращался к местной знахарке, чтобы та помогла ему найти потерявшийся скот. Таким образом, магическая сила пастуха имела достаточно узкую функциональную направленность. Считалось, что пастух, имеющий «спуск», пасет при помощи хозяина леса, и благодаря этому скот меньше теряется, но это не давало пастуху ни умения искать заблудившуюся скотину, ни умения лечить ее.

Заключение

Таким образом, те ритуалы, которые были связаны с болезнями скота или с отелом, обычно распределялись между хозяйкой коровы, знахаркой и ветеринаром. Если речь шла о легких случаях, то хозяйка справлялась сама. Если о более тяжелых – она обращалась к знахарке или к ветеринару. Если решить проблему так и не удавалось, то обращались к знахаркам из других деревень. Редко встречаются случаи, когда хозяйка не хотела учиться обрядам и предпочитала вместо этого всегда, и в легких, и в тяжелых случаях, обращаться к соседке/знахарке.

В первый день выгона скота главная роль отводилась пастуху. Даже если хозяйка знала обряды, которые надо выполнять в этот день, она могла их проделать у себя во дворе, а пастух затем совершал общий обход всего стада, прося у хозяина леса защиты для коров на весь период пастьбы. Но большинство крестьянок ограничивались простым благословением скотины. Пастух при обходе часто следовал советам знахарки, которая дала ему «спуск».

При пропаже скотины пастух или хозяйка обращались к знающей женщине. Сначала они пытались своими силами разыскать пропавший скот, а уже после этого шли по рекомендации или по знакомству к знахарке, которая давала советы, где искать скотину или когда ждать ее возвращения. Сразу к знахарке не шли, поскольку в некоторых случаях для этого нужно было ехать в другой населенный пункт; за оказанную помощь знахарку обычно угощали продуктами и чаем или одаривали холстом.

И хозяйка, и знахарка, и пастух контактируют с миром потусторонних сил, хотя делают это по-разному. В наименьшей степени с миром сверхъестественного связана хозяйка, она только пытается задобрить хозяев различных мест. В наибольшей – знахарка, хотя надо отметить, что далеко не каждая знахарка была на такое способна. Пастух, как считали, водился с лесовым, а магической силой его обеспечивала знахарка, предоставляя ему рукописный «спуск».

В целом можно отметить высокую социальную роль деревенской знахарки. Фактически она могла совершать все обряды по уходу за скотиной и выступала в качестве помощника и советчика для пастуха и всех жителей деревни.

Автор: Публичук Е.В.


Заговоры мусульманской магии

Магический щит

Ритуал формирует магический щит вокруг одного тела. Щит держит защиту физического и эфирного тел от любых негативных воздействий столько времени, сколько это необходимо. Ритуал проводится на сумерках в течение трех дней со вторника по четверг. Каждый вечер необходимо достаточно быстро произносить заклинание Ибну Альван 100 раз подряд без перерыва, но не более 100 раз за вечер. В четверг повторить заклинание Ибну Альван 1000 раз в промежуток между полуночью и 6 утра. После этого, каждый день необходимо повторять Ибну Альван 3 раза для поддержания щита.

Заклинание Ибну Альван:

«Allaahumma salliimnaa buumi walmundhiiri walkanuuni walbunduuqi wassilaahi wanahwihaa muddata hayaa tinaa, allaahumaj-‘al kulla maa ashaabanaa minal-hadiido maa’an saailan wamin-ghairihi habaa an mantsuuraa».

Увеличение вашей психической восприимчивости.

Часто народу очень не хватает достаточного психического восприятия, чтобы полноценно общаться с духовным миром. Для этого есть помощь, которая заключается в ритуале, базирующемся на медитации на заклинании. Итак, необходимо каждый день повторять 1012 (!) раз следующее заклинание:

«Samii’um Bashir»

Обязательно, чтобы повторение шло без перерыва. Психическая чувствительность будет нарастать с каждым днем и закончить повторение следует тогда, когда обнаружите у себя один из следующих эффектов:
1. Чтение информации из чужого разума и сердца.
2. Восприятие разговоров духов.
3. Восприятие на расстоянии, подобное физическим чувствам.
4. Возможность настройки на залегание воды, минералов, вероятно, спрятанные драгоценности.

Заклинание для получения оккультный знаний

Необходимо перед сном в течение семи дней (обязательно последовательно) повторять следующее заклинание 812(!) раз в день:

«Ya Khabiiru»

По завершении семидневного цикла, для получения доступа к оккультным знанием необходимо прочесть в уединении 9 раз:

«Alla ya’-lamu man khalaqa wahuwal la-thiiful khabiir»

После, во сне придет к вам ангел и ответит на любой интересующий вас вопрос.

Как вызвать и заклясть джинна-змея.

Этот джинн вначале проявляется в форме змея, но потом быстро трансформируется в темнокожего человека. Призывають необходимо в течение семи дней в тайном убежище. Первый день призыва должен выпасть на четверг исламского месяца Hijriyyah. После необходимых призывающих заклятий, необходимо 1000 раз произнести заклятье, написанное ниже. Этоn ритуал необходимо повторять все семь дней. На седьмой появится огромная змея, которая скоро превратиться в человека. Если змея откажется превращаться или не будет превращаться долгое время, необходимо бросить на угли немного бензоина. Далее можно спрашивать джинна о многих вещах, так как его могущество и знание велики.

Заклятье:

«Aitanuutin barhayaa ashiinin nahasyin aqubil yaa barqaanul afriitu wayaa maimunul arzaaqu»


Отсуха «Немал-человек»

Обряд из этнографического сборника, записан в 1909 г. в Нижегородской губернии. Хорошая, рабочая отсушка.

«Не во имя Отца, не Сына и не Духа святого. Не аминь. Встану я, раба Божья, не благословясь, пойду, не перекрестясь, из дверей не в двери, из ворот не в ворота — сквозь дыру огородную. Выйду я не в чистое поле, не в подвосточную сторону, посмотрю в подзакатную сторону. Под той ли подзакатной стороной течет смрадная река, по той ли смрадной реке плывет смердячий челн. В смердячем челне сидит Немал-человек — чертова рожа, змеиная кожа, сычьи глаза, волчья пасть, медвежий взгляд, образ звериный, а вздох змеиный. И как тот Немал-человек страшен и ужасен, горек и приторен, так же бы казался и страшен, и ужасен, горек и приторен раб Божий (имя) рабе Божией (имя) днем и ночью, утром и вечером, в полдень и заполдень, в полночь и заполночь, на ветхом месяце и на молодике, и на перекрое, и на всякое время и безвременье. Как бы зверь рыскучий в темном лесе, как змей ползучий в чистом поле, не могбы раб Божий (имя) с рабой Божией (имя) ни думы подумать, ни мысли помыслить, ни взгляд взглянуть, ни беседы побеседовать. Дрались бы и царапались, и на встречу бы не встречались, и на уме друг друга не держали всегда. Ныне и присно, и во века веков. Аминь, аминь, аминь».

Прочитав этот заговор, надо взять сучок-двойняшку, разломить надвое, одну часть сжечь, а другую закопать в землю с приговором:

«Как двум этим часточкам не срастись и не сойтись, так бы рабе Божией (имя) с рабом Божиим (имя) не сходиться и не встречаться навечно».